Носитель фонаря
![Носитель фонаря](/uploads/covers/2024-02-02/nositel-fonarya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Тата Олейник
- Жанр: ---
- Дата выхода: 2023
- Цикл: Альтраум
- Номер в цикле 3
Читать книгу "Носитель фонаря"
Глава 4
Дома мы расселись за столом и принялись изучать добычу. Плотный белый, слегка светящийся металл был именно бальмой. По просьбе недоверчивого Акимыча Гус лихо пробил им обеденный стол, а когда ключ выдернули обратно, никакой дырки не было и в помине.
– С какой вероятностью мы можем предположить, что это ключ от того самого Бальмового Покоя? – спросил я.
– Полагаю, что со стопроцентной, – ответила Ева, – учитывая то, при каких обстоятельствах и у кого мы его получили.
– А жалко слизнявку-то, – вздохнул Акимыч. – Жил себе, жил сотни лет, а потом бах – и помер.
– Это общая доля всех, имеющих дыхание в груди своей, – с важным видом сообщил Лукась.
– Первое, он не жил никаких сотен лет, Альтраум столько не существует, это ложные, внедренные воспоминания. Второе, он уже наверняка возродился каким-нибудь таосаньским младенцем с чубчиком и в передничке.
– А ты, Евик, умеешь поднять человеку настроение. Ну что, когда пойдем за нашим миллионом?
– Куда пойдем? – спросил я.
Ева сосредоточенно натирала ключ, возможно, ждала, что на нем проявятся какие-то письмена, жаждущие снабдить нас недостающей информацией.
– Может, в огонь его кинуть, как в том кино? – предложил Акимыч.
– В огонь не стоит. Бальма – легкоплавкий сплав.
– Неудивительно, учитывая, что у него в составе есть снег. – сказал я.
– Что мы знаем, – сказал Акимыч, раскачиваясь на стуле. – Покой – это комната размером, ну, наверное, с нашу столовую, да, Евик? Он запихнут куда-то внутрь одной из шоанских гор. Наверное, не так уж далеко от того места, где он был изначально. Мы знаем где это место, да, Евик? Не знаем? Жаль. Но можно пойти в тамошнюю гильдию алхимиков, порасспрашивать…
– Ага, – сказала Ева, —и посадить их к себе на хвост, а то мало там фиолетовых болтается. Клан «Зеленый Лист» объявляет гонки с ценным призом! Нет уж, пожалуйста, проше панов зарубить себе на носу, что всё это вопросы глубоко конфиденциальные, которые нельзя обсуждать ни с кем за пределами нашего маленького сообщества. Не писать никому исповедальных писем, да, Нимис? Не печатать объявления в газетах.
Акимыч с готовностью застегнул воображаемую молнию на рту, после чего тотчас широко распахнул его.
– Ты же говорила про этих жучков из бальмы, подслушивающих и всюду шныряющих, которые сквозь камень просачиваются. Давай закупим их целый мешок, приедем на Шоанский хребет и расшвыряем повсюду. Неужто не найдем заветной комнатки?
– Во-первых, мы разоримся на этих жучках, они дорогие. Одно дело – вдоль по золотой жиле их пускать, другое дело – сеять, как горох, куда ни попадя. Во-вторых, неужели ты думаешь, что шоанские алхимики всего этого уже не проделывали?
– Интересный парадокс, – заметил я, – если ничего из того, что описано в этой легенде, на самом деле не было, потому что это – фальсифицированная история, то в реальности этой комнаты никто никогда и никакими способами не искал.
– Несомненно, – ответила Ева, – но учти, что это история, сфальсифицированная умными людьми, а, стало быть, Бальмовый Покой находится в том месте, которое никак нельзя было бы обнаружить теми средствами, которые непременно использовали бы тамошние алхимики, если бы последние существовали в реальности.
– Все это для меня слишком сложно, – помотал лохматой головой Акимыч. – Короче, я понял, мы в пролете, без шансов.
– Вот он, шанс, – сказала Ева, крутя ключ пальцем по столу. – Я надеялась, что нам из него квест выпадет, но сюжетные пласты сплошь и рядом без квестов обходятся. В любом случае, если нужно отсюда уезжать, то теперь хотя бы не нужно ломать голову – куда. Бежать мы будем в Шоан, и, извини Нимис, но рыбы там нет.
– Что, вообще?
– Может, пара каких-нибудь луж с карасями. На сколько дней у тебя медицинские счета оплачены?
– На двадцать три дня.
– Мало, – вздохнула Ева. – Нам неделю только до Шоана добираться, порталов-то у вас ни у кого нет. И то, если попутный караван сразу встретим. Из Вивана нам с караваном выходить нельзя: фиолетовые первым делом порт и караван-сарай под наблюдение возьмут. Я бы на их месте так и сделала, а эта курва точно не глупее меня. По дороге будет время подумать и поэкспериментировать с ключом. Уходим следующей ночью, огородами, на большом шляхе нам поначалу светиться незачем. Сегодня в городе не мельтешим, увольнения оформляем по почте, переходим на осадное положение.
Мы согласились, что это похоже на самый настоящий план.
– Зона тут пятидесятого уровня, стало быть, к вам, мелким, зверье будет сбегаться пачками, – сказала Ева, вглядываясь в громаду темного леса.
– С нами Хохен, – откликнулся Акимыч, – а если с нами Хохен, то любые мишки делают реверанс и уползают задом в валежник.
– Прежде чем они уползут, они могут кого-то на фляки пустить.
– Что такое фляки? – спросил Акимыч.
– Вот встретишь медведя, у него и поинтересуешься.
Ева решительно перелезла через последнюю плетеную ограду и двинулась к лесу, опираясь на свой высокий посох. Мы последовали за ней.
– И все-таки хотелось бы узнать, что такое фляки.
– Суп из коровьего желудка, – кинула через плечо Ева.
– Буээ.
– И никакое не буээ, а очень вкусно. Вот приедешь в Варшаву – отведу тебя туда, где лучшие фляки подают, язык проглотишь.
– А вот если я возьму, да и на самом деле приеду?
Ева хмыкнула и нырнула во мрак чащи.
Я шел за Евой по невидимой в темноте тропинке и ровным счетом ни о чем не беспокоился. Подумаешь, медведи – с нами высококвалифицированный маг, а сзади слышен успокоительный лязг Хохена. А что темно, так скоро уже рассветет, мы выдвинулись под самое утро. Еще час-другой, и мы будем идти не по непроглядной темноте, а по красивому солнечному лесу. И наслаждаться пением птичек вместо этого неприятного воя непонятно где. Кажется, воют все-таки не слишком близко.
– Черт, – Ева остановилась так резко, что я на нее налетел, – Лбом треснулась. Понаставили тут деревьев. Нимис, у тебя фонарь Лукася под рукой? Маслом его заправил?
– Заправил.
– Так зажги его. Честное слово, почему мне приходится все, как детям неразумным объяснять? Как надо проявить какую-нибудь дурную самостоятельность – это всегда с превеликим удовольствием, а как своей головой подумать, так нет…
Я решил, что Еве не очень полезно биться головой о деревья. Желтый дрожащий свет фонарика заскакал по густо сплетенным ветвям, замельтешил на листьях, осветил два больших красных глаза высоко на дереве.
– Что там?!
– Подними фонарь повыше.
Ева осмотрела обладателя глаз.
– Ничего страшного, это лямстер.
– Кто такой лямстер?– раздался сзади несколько нервный голос Лукася.
– Ничего особенного, – Ева снова устремилась по тропинке.– Они опасны только для одиноких путников. И то, только когда у них брачный период. Они прыгают тебе на плечи, вонзают жало в основание черепа и потом управляют тобой, как лошадью. Сами лямстеры жирны и неповоротливы, им тяжело преодолевать большие расстояния, поэтому им нужен кто-то, кто доставит их к половому партнеру, которого лямстер может учуять за много километров по запаху. Это самка, конечно. Самцы обычно обитают в болотном иле и принимают там своих невест.
– Как мило, – сказал я.
– Нужно было этой невесте по кумполу веслом дать, – подал голос обычно немногословный Гус, на которого явно произвели впечатление брачные обычаи лямстеров.
– Не стоит. В моменты смертельной опасности самки лямстеров разбрызгивают из околоанальных желез страшно токсичную жидкость. Нет, если тебе хочется поваляться день-другой под деревом в параличе с веслом в руках, то пожалуйста. Лично я отказываюсь принимать участие в этом аттракционе.
Шагов через десять Ева развернулась и выпустила в темноту десяток разноцветных молний. Послышался всхлип и звук падения чего-то тяжелого в траву.
– Вообще дрянь ужасная эти лямстеры, – сообщила нам Ева.
– А толку-то, оно через час воскреснет и будет снова восседать на этом сучке.
– Толку никакого, но все равно приятно.
– А как вам идея, – сказал Акимыч, – если найдем еще одну лямстершу, может, поставить прямо под нее Хохена, а самим укрыться по периметру. Представляете, она как прыгнет, как попытается засунуть ему жало в основание черепа…
– А мы такие из кустов – ага, попалась, глупая!
– Да не… А вдруг у нее бы получилось? Представляете, она бы своим жалом попала Хохену в мозг и запустила бы в нем какие-нибудь процессы жизнедеятельности.
– Я лично не уверен, – сказал я, – что под этим шлемом вообще есть какой-нибудь череп, который может содержать какой-нибудь мозг. Во всяком случае, в привычном понимании этих слов. Максимум там что-нибудь призрачное, нематериальное. Чистый дух.
Акимыч заспорил
– Настоятель говорил, что у него как раз духа не хватает, души то есть. А про мясо, кости и нервную систему он ничего не говорил.
– Он же не дышит!
– И что? Обязательно нужно дышать, чтобы быть живым? Вон рыба же не дышит.
– Еще как дышит, – возмутился я, – водой!
– Эээ, разве это называется «дышать», – Акимыч махнул рукой, и я понял, что прекрасно вижу и эту руку, и самого Акимыча, что солнце уже встало: так быстро и неожиданно, как оно умеет вставать только на юге.
Привал мы сделали на милейшей зеленой полянке, которая несколько потеряла в своей милости после того как мы расшвыряли по ней дрова, котелки и чайники. И потертые подушки для сидения, призванные предохранять седалище Лукася от земной тяги, что бы это ни значило. Горячий чай и куча бутербродов вскоре настроили всех на добродушный лад, и нервозность, вызванная необходимостью бежать, скрываться и таиться, уже казалась чем-то ненужным и надуманным.
– Кстати, – сказала Ева, покончив с сырно-медовым сэндвичем. – Знаешь, Нимис, как называется куст, под которым ты сидишь?
– Увы, но мы не были друг другу представлены.
– А, между прочим, это самый настоящий орешник. А в твоем арсенале боевой лесной ведьмы имеется такая загадочная вещь как «узелок ореховый».
– Это который вызывает белочек, чтобы они орешки щелкали?
– Какие такие орешки в июне? – спросил Акимыч, обирая крошки с воротника.
– Но проверить-то можно, – сказала Ева.
– Да пожалуйста, можно и проверить.
Я поднялся, стряхнул травинки с коленей, вытащил «ореховый узелок» на панель навыков и направил его в сторону куста. Привычно подивился тому, с какой легкостью неведомые силы завладели моим телом и отстраненно наблюдал, как руки плетут нечто чрезвычайно неопрятное и бугристое из тонких, но прочных прутиков. Поляна наполнилась стрекотанием. Трава зашелестела волнами, по которым неслись очень красивые рыже-красные белки, дюжина, не меньше. Куст между тем переживал фантастические трансформации: стремительно покрылся какими-то висюльками, которые на глазах превращались в увесистые связки орехов – сперва зеленых, потом белых, а потом насыщенно-коричневых. Белки, к тому времени рассевшиеся на ветках в полной боевой готовности, кинулись набивать ими защечные мешки.
– Ой, какая прелесть! – совсем по-девчачьи взвизгнула Ева и направилась было к белочкам, но крикнула и схватилась за глаз, в который одна из белочек метко запустила орешком. Остальные белки тоже не теряли времени даром. Они с исключительной ловкостью и силой расходовали свой ореховый арсенал, осыпая нас градом мелких, но увесистых снарядов.