Седьмой лорд
![Седьмой лорд](/uploads/covers/2024-01-29/sedmoj-lord-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Priest P大
- Жанр: Исторические любовные романы
Читать книгу "Седьмой лорд"
Ситуация все больше выходила из-под контроля. Расследование среди простолюдинов постепенно сменило курс на императорский двор. Цзин Ци давно предвидел это: император дважды терял лицо и искал удобный случай исправить это. Атмосфера стала очень напряженной. Те, кто обладал хорошим нюхом, начали тайно сжигать рукопись в своих домах.
Естественно, ее объявят запрещенной литературой.
Проще говоря, это вело к преследованию писателей…
Теперь уже не имело значения, кто написал рукопись; теперь нужно было сказать, кто ее написал. Шутка в стихотворной форме может обернуться доказательством заговора одного из членов партии. Старый император все еще был императором и отличался от наследников, которые совершали мелкие преступления. Он не мог ничего сделать, но для такого дела пошевелил рукой, и это был мастерский ход – никого из господ, подавших иск против второго принца, не осталось, о каждом «позаботились».
Это дело изначально не было из тех, где толпа осталась бы безнаказанной. Не было и недостатка в людях, желающих занять официальный пост. Никто не остался прежним.
Конечно, кроме Цзян Чжэна.
Хэлянь Пэй обманывал всех и считал себя умным. Он скрывал свою силу, будто никто не мог понять, что так он готовит свою месть. Казалось, он с самого начала целился в Цзян Чжэна, но не трогал этого старика, лишь заставлял дрожать от страха целыми днями, что вылилось в серьезную болезнь.
Однако беда не приходит одна. На второй день пребывания Цзян Чжэна в кровати «вор» проник на задний двор семьи Цзян. Странным было то, что вор ничего не украл, но свернул шеи собакам, которые охраняли вход, и убил молодую служанку, вставшую посреди ночи. Другая служанка неожиданно увидела это и закричала так громко, что всех разбудила, потому «вор» убежал.
Как правило, воры воровали, а не убивали, и накачали бы собак наркотиками, что покончить с ними, – это был не вор, а убийца.
Неизвестно, кто был настолько дерзок, что осмелился покуситься на жизнь чиновника императорского двора под ногами Сына Неба. Хэлянь Пэй был потрясен произошедшим и немедленно приказал расследовать дело. Он даже созвал несколько десятков императорских гвардейцев для охраны дома Цзян Чжэна и приказал Хэлянь И посетить поместье от его имени. Несмотря на то, что наследный принц попросил Лу Шэня выдвинуть обвинения против Цзян Чжэна, сейчас он продемонстрировал пренебрежение прошлыми обидами и объединил все силы против общего врага, вызвав к себе Чжоу Цзышу и приказав, чтобы он тайно охранял поместье Цзян.
Было очевидно, кто любил пользоваться такими гнусными методами и питал ненависть к Цзян Чжэну. Над столицей навис еще более плотный слой густого тумана.
У Си не заботился ни о чем, кроме того, что сказал Цзин Ци о своем намерении не сдаваться, и сосредоточился на зарабатывании «денег на свадьбу». Чжоу Цзышу тоже получил с этого выгоду, так как знал о его хороших отношениях с князем Цзин. Будучи очень осторожным, во внешнем мире он действовал от имени «Долины целителей». Постепенно некоторые воины Наньцзяна, что бездельничали в поместье У Си, тайно покинули столицу и отправились в другие места.
Разумеется, Чжоу Цзышу не стал бы скрывать свои действия от Цзин Ци. Цзин Ци знал, что ребенок растет и его разум тоже. Он много лет провел в Великой Цин, но не мог стать частью двора, поэтому его желание сохранить свою власть в Цзянху было понятно… Конечно, он вел себя так, будто никогда не слышал глупостей вроде «если пойдешь со мной – пожалеешь», и просто смотрел на все сквозь пальцы.
Поскольку Чжоу Цзышу было приказано тайно защищать поместье семьи Цзян, Лян Цзюсяо нашел, чем заняться. Он считал это поручение невероятно стоящим. Лян Цзюсяо ранее уже слышал о господине Цзян, потому знал, что защищает верноподданного. В результате он добросовестно бродил по окрестностям поместья семьи Цзян, не имея времени на создание неприятностей.
Благодаря этому Чжоу Цзышу, который постоянно беспокоился за него, и Цзин Ци, который раздражался его присутствию, смогли вздохнуть с облегчением.
Однако у Великого идиота Лян выдался свободный день. Тогда он вспомнил о личных запасах хорошего вина, которые Цзин Ци хранил в поместье, и, не в силах совладать с ненасытным желанием, направился туда. Когда он радостно последовал за Пин Анем в сад, перед его глазами промелькнула тень, и у Лян Цзюсяо возникло нехорошее предчувствие, что радость закончится раньше времени. Он отпрыгнул назад, но даже несмотря на довольно быструю реакцию, на тыльной стороне его ладони осталась отметина – соболь поцарапал его.
Лян Цзюсяо втянул прохладный воздух, быстро запечатал основные акупунктурные точки на руке и заговорил с соболем, который сидел на пороге и удовлетворенно облизывал лапу.
– О, предки, неужели я должен умолять тебя прекратить? Насколько сильно ты ненавидишь меня, что до сих пор пытаешься ранить?
Пин Ань тут же отправился сообщить об этом Цзин Ци. Услышав новости, Цзин Ци помрачнел и сказал, держась за лоб:
– Почему он снова здесь…
Он пошел за противоядием, не нашел его и вспомнил, что давным-давно позволил Великому идиоту Лян съесть его вместо конфет.
Абсолютно бессильный, он сказал Лян Цзюсяо, рука которого безвольно повисла сбоку:
– Иди к юному шаману.
Лян Цзюсяо скривился:
– Князь, в прошлый раз он сказал, что больше не даст мне противоядие.
– Хм, тогда терпи, – холодно ответил Цзин Ци. – Яд на его когтях не так силен, как на зубах, так что ты, вероятно, поживешь еще пару дней.
– Князь, вы же не оставите без помощи этого ничтожного, что всегда служил вам верой и правдой? – взвыл Лян Цзюсяо.
Цзин Ци закатил глаза.
– Мне следовало бы заставить его укусить тебя, чтобы ты как можно скорее отправился на перерождение и избавил меня от необходимости куда-то ехать из-за тебя.
Договорив, он взял соболя за шкирку и отправился к У Си.
У Си восторженно встретил его, но, увидев мозолящего глаза сопляка, что следовал за ним, тотчас понял цель его прихода и поник, недовольно спросив:
– Почему он снова здесь?
Цзин Ци подумал, что домашние животные действительно похожи на хозяев; У Си и соболь на его руках смотрели на Лян Цзюсяо с практически одинаковым выражением.
Увидев жалобный взгляд Лян Цзюсяо, У Си фыркнул, вытащил пузырек из рукава, бросил ему и неуважительно сказал:
– Противоядие. Возьми и уходи.
Даже не взглянув на него, У Си развернулся, и при виде Цзин Ци выражение его лица немедленно смягчилось.
– Обычно это я прихожу к тебе в поместье, – сказал он, уводя Цзин Ци внутрь. – Ты давно не приходил сюда. Не хочешь остаться на ужин?
Прежде чем Цзин Ци ответил, он продолжил:
– Сезон роста и увядания растений – время, когда нужно подкреплять здоровье полезной пищей, уделяя особенное внимание крови и печени. Я приготовлю целебные блюда. Знаю, ты не любишь тяжелую пищу, потому я сделаю их максимально легкими. Попробуй.
Зная, что шаман его недолюбливает, Лян Цзюсяо принял противоядие и отправился в поместье князя, чтобы напиться. Он обладал некоторым коварством и знал, что у князя совести нет, а вот Пин Ань будет чувствовать себя виноватым. Он долго готовился, чтобы не быть бельмом на глазу.
Цзин Ци ничего не оставалось, кроме как позволить У Си увести себя внутрь. Кто же знал, что из-за этой трапезы действительно произойдет несчастный случай?
Глава 53. «Жизнь во сне*»
* 醉生梦死 (zuìshēng mèngsǐ) – дословно «жить как во хмелю и умереть во сне»; обр. «срывать цветы удовольствия».
Честно говоря, Цзин Ци всегда нравился двор У Си – в нем было много занимательных и необычных вещей, к тому же раньше он часто заходил сюда перекусить. Но с того самого случая, когда У Си слишком много выпил и болтал всякую чушь в его объятьях, он затаил небольшую обиду.
Цзин Ци всегда считал У Си глупым упрямым ребенком и даже подумать не мог, что когда-то в его голове зародятся подобные мысли. Когда смятение в его сердце улеглось, он решил просто избавиться от проблемы, отказавшись более видеться с ним и планируя дождаться его взросления и большей осознанности по поводу некоторых вещей. Это чарующее, нереалистичное представление обо всем, которое было присуще юности, должно было постепенно исчезнуть.
Но в тот сильный снегопад этот мальчишка своей упрямостью заставил чужое сердце, холодное, словно железо, на секунду смягчиться. Все произошло одно за другим, и в итоге Цзин Ци не смог оставить этого ребенка за воротами поместья.
Иногда он думал над вопросом: когда он постареет и начнет тосковать по былым чувствам, сколько таких «былых чувств» он сможет вспомнить?
Князь Наньнина располагал деньгами и властью и мог наслаждаться жизнью, пока все вокруг шло по его указке. В полночь возвращаясь к мечтам, на следующее утро он просыпался с пустотой в сердце и не имел ни одной мысли о тоске. Насладившись страстями человеческого мира, он в следующий момент спускался на три чи в загробный мир. Повидав все самое прекрасное и уродливое в мире, он отлично знал, что хорошо, а что плохо, и более не хотел расставаться с даже кусочком сиюминутной доброты.
Цзин Ци не был похож на Чжоу Цзышу. Для него невозможно было быть настолько жестоким, чтобы так решительно сражаться, следуя за Небесами в попытках ухватить собственную судьбу за хвост. Если он слишком много и тщательно думал, ему все труднее было прийти к решению.
Он чувствовал, что его прошлая человеческая жизнь была несправедливо оборвана рукой Хэлянь И просто из-за опасений последнего. Тот действительно высоко ценил его, но Цзин Ци сам знал свою настоящую цену – он был лишь никчемным горе-советчиком, что следовал за главнокомандующим, и по своей природе не умел принимать решений и различать черное и белое.
Из-за этих тяжелых мыслей он не посещал поместье шамана больше года. Проявлять мягкосердечие и идти на уступки было одним и тем же делом. Цзин Ци обдумал это несколько раз, решив, что при общении с таким упрямым человеком, как У Си, непреклонность которого иногда переходила всякие границы, уговоры были бесполезны, но продолжал проявлять мягкость, не в силах обращаться с ним жестоко. Оставалось лишь притворяться дурачком и надеяться, что, вырастя, он сможет вернуться на праведный путь и будет наконец делать то, что должен.
Но У Си, кажется, видел его план насквозь: он очень часто и неприкрыто напоминал ему об этом факте. Цзин Ци мог делать вид, что не слышал этого, или небрежно шутить, что все это было несерьезным, но страх и подозрения в его сердце росли. Он обманывал себя, повторяя, что все это несерьезно, но в собственном сердце он знал, что У Си говорил абсолютную правду.
Как только он вошел во двор поместья, его взгляд привлекли несколько нитей, на разной высоте свисающих с баньяна; к ним были привязаны деревянные планки не толще запястья. У Си с глупой улыбкой продолжал наблюдать за ним, и Цзин Ци пришлось специально привлечь его внимание, протянув руку, чтобы ухватиться за планку.
– Для чего это?
Не успел он закончить, как вдруг У Си ухватил его за руку и потянул на шаг назад. Тут же сверху полилась киноварная вода, оставив пятно ровно там, где он только что стоял. Затем Цзин Ци заметил, что на другой планке, покачиваясь на ветру, стояло блюдце. Когда он толкнул одну планку, блюдце закачалось, и из него выплеснулась жидкость.