Четвёртая Ипостась

Алексей Пислегин
100
10
(1 голос)
0 0

Аннотация: Брат Мартин – боевой монах, Плеть, и прибыл в город в поисках жестокого колдуна, оставившего за собой цепочку детских трупов.

Книга добавлена:
5-02-2024, 10:37
0
267
11
Четвёртая Ипостась

Читать книгу "Четвёртая Ипостась"



Глава I

Непостижим для убогого ума людского Триликий, но всё ж таки есть в Нём жалость к малым детям Своим. И смотрят всегда на род людской Три Лика Его, преисполненных мудростию. Так было, так есть, и так будет.

Вечная Книга

Солнце лениво клонилось к горизонту, залив кровью низкие серые тучи. Дорога к городу, вьющаяся среди низких холмов и редких ивовых рощиц, была пуста, насколько хватало взора – ни обозов, ни пеших путников, ни всадников. Роб только вздохнул про себя, поёрзал на табуретке. Зад затёк, но стоять хотелось ещё меньше, чем сидеть.

Сегодняшнее дежурство у городских ворот выдалось на редкость унылым. Да и – чего ещё ждать-то? Сезон не торговый, а по всем окрестностям уже бродят слухи о том, что в Тирине по ночам зверствует колдун. Кто в своём уме сейчас явится в город?

– А ты в «Жёнках» уже новую девку пользовал? – лениво спросил извечный напарник Роба – Том. Достал трубку: хорошую, резную, с длиннющим мундштуком из белоснежной кости. Том никогда не упускал случая похвастать ею.

– Не, даже не слыхал про такую, – отозвался Роб и, взглянув на товарища, тоже достал трубку – деревянную, почерневшую от старости. Заглянул в кисет, фыркнул. – Сыпани табачку, а? У меня там одна пыль осталась.

– У Рыжего берёшь? – недовольно поморщился Том, но табаком поделился. Роб только кивнул в ответ. – Ну так и не бери, дерьмо у него, а не табак.

Легко ему – не бери. Это Том – один, без бабы. Жалования стражника и на курево хорошее хватает, и на шлюх в борделе. У него-то жены и трёх пацанов нет. Зато – есть батя-гончар, и не из последних. Как тут без деньжат останешься?

А Роб – он деревенский. Статью здорово уродился, кулаками всегда был горазд помахать – да и сбежал от бати, подался в наёмники. Землю пахать не хотел, дурень. Правда, год всего отслужил. Успел, казалось бы, только отучиться: работать в строю, со щитом и копьём, ещё – с боевым топором и самострелом. А как в паре осад поучаствовал – такого дерьма нюхнул, что дальше служить не захотелось.

Вернулся домой – оказалось, вся семья от лихоманки померла, община землю переделила, а родительский дом сожгли – от греха подальше.

Можно было рогом упереться, землю отцову себе назад требовать. Да только, тут неизвестно, по совести бы община поступила, или забили бы его толпой да прикопали. Роб – он в учёбе среди новобранцев первый был, и пару мясорубок пережил, но одному на толпу, хоть и крестьянскую – это смешно.

А главное, не держало уже ничего в родной деревне. И внутри будто... надломилось.

Ушёл в город, да и ладно. Один раз сбежал от землепашества – так чего уж возвращаться? Пошёл в стражу, потом Марту свою встретил… Вроде, и как человек зажил, а вроде… Эх!

– Так что за девка-то? – спросил Роб. Сам-то он всё равно не пойдёт к «Жёнкам», вечно ни сил нет после службы, ни монеты свободной. Том это знает, вот и подначивает втихомолку. Только – а что делать-то? Колокол вечерню отобьёт, наверное, через полчаса-час, а до тех пор болтать всё равно не о чем. Обсудили всё, даже убийства последних дней – пусть и шёпотом. Особенно – про последнее, самое жуткое.

Так что – лучше о девке из борделя.

Том, неспешно забивая трубку, отозвался:

– Да с деревни с какой-то она, не помню. Мелкая ещё, правда, ни сисек, ни жопы. Но всё равно – мягонькая, складная. Ей, правда, кто-то всю спину ремнём исполосовал, но ничё: она зато узенькая – не то что остальные девки в «Жёнках», у каждой что корыто раздолбленное и спереди, и сзади. Хотя, скоро и она такая же будет.

Махнув рукой, Том замолчал – принялся раскуривать трубку. Роб пока только забивал – мелкий, Джек, опять орал полночи, выспаться не дал. А две ночи до этого Робу пришлось патрулировать город – из-за тех жутких убийств детей. Патрули не уберегли от новых смертей, зато у него теперь башка совсем не соображала, а пальцы двигались заторможено, деревянно.

Бордель, ага. До дома бы доползти, пожрать – и в постель. Какие тут девки, на жену бы сил хватило...

– Слава Триликому, служивые, – послышался вдруг тихий хрипловатый голос. Роб подскочил, как ужаленный, выронил из рук только-только забитую трубку. Схватил алебарду, прислонённую к городским воротам, но – зацепился древком за табуретку, потерял равновесие и повалился в дорожную пыль, чертыхаясь. Подумал на миг – сотник с проверкой. Он дюже не любит, когда стража на посту у ворот сидит, что за чурбачки, что за табуретки – три шкуры снимает.

– Кто?! Назовись?! – рявкнул Том испуганно. Ну, хоть Роб не один перепугался.

Встал на ноги, уставился на из ниоткуда появившегося незнакомца – и похолодел. Ясно теперь, как он к ним незамеченным, по открытой дороге прошёл. Этот – может.

Нет, внешность его была как раз почти обыкновенной – невысокий, но крепкий и широкоплечий, мужчина запросто мог бы быть землепашцем. Вон и ладони его: широкие, грубые, как у самого Роба. Из крестьян вышел, не иначе. Волосы – короткие, остриженные под горшок и совершенно седые – хоть по возрасту он вряд ли старше сорока. И лицо вроде бы простое, грубоватое и не запоминающееся, разве что гладко выбрито: ни усов, ни бороды. Только серые глаза – колючие, цепкие. Не злые, нет – но до головокружения опасные. Роб видел такие у иных ветеранов средь наёмников. Глаза хищника, которому что в сортир сходить, что кишки ближнему выпустить – одно и то же. Рутина, и всё тут.

Вот одежды незнакомца... Да, их ни с чем не спутаешь. Чёрная монашеская ряса до колен и серый шерстяной плащ с оранжевой бахромой – это главные знаки, кто перед тобой. А ещё – широкий ремень с висящей на нём массивной кожаной плетью. Говорят, умеючи такой можно стегануть так, что даже кровь не выступит. А можно – одним ударом плоть до кости порвать, а то и сломать позвоночник. Рядом с этой плетью даже булава с другой стороны ремня смотрелась не так серьёзно.

Роб краем глаза заметил, как побледнел Том: сообразил, кому приказалназваться. Оба стражника вытянулись, словно к ним для проверки сам барон пожаловал. Хотя – лучше бы в самом деле барон.

Этого гостя ждали. Он точно лучше того, кто последних четыре ночи потрошил на улице детей, проводя какие-то жуткие ритуалы. Но всё же – это и не тот гость, которого захочешь встречать сам.

В город пришёл Плеть.

Правда, назови его так в лицо – проблем не оберёшься. Правильно-то – монах Третьего Лика, или, как ещё говорят – Третьей Ипостаси. Можно ещё просто сказать: «Третий», и тоже ясно будет.

Но, как не называй, суть одна: перед ними стоял служитель Наказующего Лика, карающая длань Триликого. Монах, что всего себя, всю свою жизнь посвятил поиску зла Четвёртого и его уничтожению. Сталью и плетью.

– Кто я? – усмехнулся Плеть. Усмехнулся едва заметно, одним уголком губ – чтобы лицо через миг снова замерло холодной маской. – Монах Третьей Ипостаси, брат Мартин – а более вам и не надо.

Том судорожно кивнул, а Роб выдавил:

– Знак покажите... Брат Мартин...

Где смелость в себе нашёл – сам не знал. Да только – так положено.

Плеть кивнул, ничуть не возмутившись. Сунул руку под рясу и достал серебряное Трипутье, висящее на длинной цепочке. Только вот, если обычно священный знак похож на три поднятых пальца, тут вниз шёл ещё один – Четвёртый, путь Отвергнутого Лика.

В этот раз судорожно кивнули оба стражника, а брат Мартин осенил себя знаком Триликого – трижды провёл правой рукой от живота вверх, сначала к правому же плечу, потом к солнечному сплетению, потом – к левому плечу. Поцеловал Трипутье и снова спрятал за пазухой.

– Ты, – кивнул Плеть на Роба. – Как звать?

– Роб! – тут же отозвался стражник. – Робин, то есть…

– Хорошо, Робин. Веди меня к пастору.

Роб кивнул, а Плеть продолжил:

– Веди через места убийств. Мы должны обойти их все.

***

Люди на них оглядывались. Украдкой, с опаской – но оглядывались. Плеть шёл чуть позади Роба, и стражник чувствовал себя не провожатым, а узником под конвоем.

Узкие грязные улицы Тирина с нависающими над головой двухэтажными домами всегда словно давили на него, выросшего в деревне, на просторе. Сейчас же приходилось выискивать самые глухие тупички, где и сотворил колдун свои чёрные дела. Прошли уже два места убийств из четырёх.

Тирин – маленький город, так что даже вкруг весь его обойти – недолго, часа полтора-два от силы. Хотя, по сути, они сейчас именно так и делали – колдун зверствовал в разных частях города, по сторонам света: сначала на западе, потом на юге, на востоке и, в последнюю ночь – на севере. То, наверное, тоже часть его жуткого ритуала – но об этом пусть голова у Плети болит.

Брат Мартин места убийств и не осматривал толком, просто доставал Трипутье и тихо молился, чтобы в конце осенить себя священным знаком и пойти дальше.

Робу было не по себе каждый раз. Он видел только одно тело, и даже этого хватило. Казалось бы – насмотрелся уже на трупы при том же взятии Болира – но то было давно. Война, чужой город... И, главное, там не были замешаны колдуны и их жуткие ритуалы.

Роб видел первую жертву, беспризорного пацана лет двенадцати. Всё тело его было изрезано, грудина пробита, а сердце – вырвано. Кричал он, наверное, ужасно – но никто ничего не видел и не слышал. Мостовая под парнем вся была изрисована кровью – потому и решили, что в городе колдун, слуга Четвёртого. Потому и вызвали Плеть. Кто ж знал, что встречать его будет Роб?

Сейчас места убийств прибрали, но тёмные пятна на камне остались всё равно. И чувствовалось что-то – давящее, жуткое, нечеловеческое. Так явно, что в ушах начинала гудеть кровь, а перед глазами плыли пятна.

Брат Мартин молчал, и от этого становилось ещё хуже. В голову полезли дурацкие мысли, страхи. Накинь ему сейчас Плеть петлю на шею и скажи: «Ты умрёшь за резню в Болире», Роб ни на миг бы не удивился. И даже сил в себе сопротивляться не нашёл бы. Хорошо, если б хоть в штаны не навалил. Ну – это пока жив, по крайней мере. Смерть опорожняет любые кишки. Великий уравнитель, мать её так.

Хотелось что-то сказать. Разрушить уже это давящее молчание, от которого всё нутро натянулось, как струна лютни, и было готово лопнуть. Поэтому – Роб ляпнул первое, что пришло в голову:

– Брат Мартин, вы не боитесь, что колдун сбежит, как узнает о вас? Весь Тирин уже, наверное, шепчется, что в городе – Третий.

Плеть оглянулся, смерил Роба взглядом – не злым, просто внимательным. Ответил:

– Колдун проводит ритуал. Он уже совершил четыре убийства – а значит, подготовил себе все столпы. Три первых убийства – мальчик, девочка, снова мальчик. По одному ребёнку на ночь. Невинная кровь – осквернение трёх Ипостасей Триликого. Четвёртое убийство – сразу три ребёнка, так? Девочки?

– Так, – Роб сглотнул. Вспомнился утренний ужас, когда узнал про последнее зверство слуги Отвергнутого. Марта все эти дни была сама не своя, за пацанов боялась. А сегодня – всё утро рыдала навзрыд, Роб её кое-как успокоил, мол: «Дети все убитые – они старше десяти, а наши мелкие». Сам, правда, он понятия не имел, верно мыслит или нет.

– Это – славление Четвёртой Ипостаси. Осквернение невинных, боль и кровь.

Стражник кивнул в ответ. Осквернение невинных... Да, первых трёх детей пытали и убили. А девочек, которых замучили сегодня ночью – сначала изнасиловали. Мать одной из них, говорят, в полдень повесилась. Это ведь только в первый раз изверг сироту выбрал. Остальные дети пропадали из запертых домов, из под носа родителей.


Скачать книгу "Четвёртая Ипостась" - Алексей Пислегин бесплатно


100
10
Оцени книгу:
0 0
Комментарии
Минимальная длина комментария - 7 знаков.
Внимание