Воля императора
![Воля императора](/uploads/covers/2024-01-13/volya-imperatora-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Евгений Шалашов
- Жанр: Альтернативная история
Читать книгу "Воля императора"
— Так вам скажу, Павел Алексеевич. Если бы с подобным предложением ко мне подошли тридцать лет назад... Сказали бы, что я могу спасти свою страну, я не задумываясь бы согласился. И пускай хоть сотню раз потом расстреляют. И знаете, каждый раз когда мне приходилось сделать сложный выбор, я никогда не сомневался. Наверное, поэтому я нахожусь сейчас здесь и занимаю те должности которые занимаю. И как бы высоко я не взобрался, в любой момент готов сложить голову за царя и за Российскую Империю.
А вот в этом я не сомневаюсь. Историю этого человека я знаю неплохо.
Тем временем министр продолжил:
— Награду вы получите. И очень хорошую. Операция в которой вам возможно доведётся поучаствовать, очень важна и ставить её под угрозу из-за вашей сентиментальности, абсолютно неприемлемо. Если по итогам, ваше существование поставит под угрозу судьбу России, я без сомнений отдам приказ о вашей ликвидации, а если придётся, то сам убью вас, даже если мы к тому времени станем близкими друзьями.
Да уж. Я как-то слышал, что честностью и прямотой можно добиться куда больше чем красивыми сказками. Но здесь... Да какого чёрта! Это работает. Своей отповедью, и откровенным обещанием, что в случае чего он собственноручно меня убьёт, убедил вернее, чем если бы золотые горы обещал. В своём ли я уме?
— Ну что вы готовы взять на себя роль спасителя России? — нетерпеливо спросил генерал. По нему было видно — уверен, что я сейчас откажусь и решительно пожелал не ждать и не рассуждать о пустом.
Спасителем России...
Год или два побыть в шкуре самого настоящего наследника престола. А может поучаствовать в событиях, о которых когда-то читал в книгах. Поработать с такими людьми как Кутепов. Подумать только! Один мой товарищ, которого я уже упоминал, руку бы пожертвовал лишь бы оказаться сейчас на моём месте, и переброситься парой фраз с этим железным человеком.
В прошлой жизни, я сгинул будучи простым добровольцем. Ума не приложу, упомянут ли моё имя когда-нибудь, но это и не имеет значения. Я ведь даже погиб спасая товарищей. Лучшая награда была бы знать, что все спаслись, пускай и ценой моей жизни. Важно другое. Кутепов говорит, что у меня есть шанс спасти Российскую Империю, и при его словах у меня внутри ничего не дёргается. Значит он правду говорит. По крайней мере верит в неё.
А Россия сейчас, судя по справочникам, великая страна во всех отношениях. Я даже представить не могу, что будет к двадцать первому веку, если никто не собьёт империю с уверенного марша в будущее. Хочу ли я участвовать во всём этом? Более того, быть в самых первых рядах?
— Александр Павлович, рассказывайте всё, — уверенно потребовал я, а министр и начальник службы охраны императора, хоть и приподнял удивлённо брови, но лишь хмыкнул. Кивнув каким-то своим мыслям, он мотнул головой и махнул рукой.
Двери за моей спиной хлопнули, а я вдруг понял что в помещении мы одни.
— Тогда слушайте, выдам вам главную тайну. Цесаревич Александр сейчас при смерти. Более того, он уже второй год находится в коме. Врачи, как им и положено, лишь разводят руками — очнется ли Александр Владимирович, нет ли, неизвестно. А магия бессильна. Они пока даже не могут сказать — жив ли мозг? Дескать — все в руках божьих. Поэтому, ещё два года назад, когда государь-император узнал о своем смертельном диагнозе, он распорядился, чтобы подыскали двойника.
В комнате повисла тишина. В голове начал выстраиваться масштаб ситуации в которой я оказался.
Кутепов, дав мне немного времени перевести дух, вытащил из кармана белоснежный платок и вытер вспотевшую лысину. Однако уже через минуту, он поднялся со стула и громко позвал:
— Дьяченко!
В приоткрывшуюся дверь сразу же влезла голова «свободного художника».
— Да, ваше высокопревосходительство?
— Сообрази нам с Павлом Александровичем кофейку, да по сто грамм коньячку. Ну, к коньяку ещё что-нибудь, сам знаешь.
— Слушаюсь, — кивнула всколоченная голова и Дьяченко исчез.
— А другие наследники? — спросил я едва слышно. И перебивать не хотелось, слишком уж поразил меня масштаб такого объявления. Но и нелогичность ситуации поражала.
Кутепов лишь неопределённо мотнул головой. Он прошелся взад-вперёд, подошел к окну, выходившему во двор-колодец, и задумчиво сказал:
— Иногда думаю — а не лучше бы, если бы вообще сменилась династия? — пробормотал он — глянув в сторону двери. — Провести, как после Смуты какой-нибудь Земский собор, да и выбрать нам нового царя. Вы как считаете?
А я никак не считал. Однако подумав, решил дипломатично подметить:
— Так я не знаю, кто кандидатуры на трон выставит. Может, хорошие люди, а может не очень. Передерутся же все, пересобачатся. Кто захочет столько власти передавать не будучи уверенным, что сможет свой кусок оттяпать?
— Именно так, — согласился генерал. — Хуже, если только республика в России будет. Придут к власти адвокатишки какие-нибудь, вроде Сашки Керенского, или воротилы, вроде Гучкова, такая Смута начнется, никаким Мининым да Пожарским во сне не приснится.
То, что начнется смута поддерживаю целиком и полностью. Как раз в моей истории и началась смута, когда либералы, пришедшие к власти, практически предали свой народ. И, чтобы не говорили о Ленине и о большевиках, они спасли Россию от распада и разграбления. Лучше бы, конечно, вообще без революции. Но слабое место монархии в личности правителя. Был бы наш Николай чуть-чуть порешительнее, все могло бы пойти по-другому. Как, например, в этом мире: всё совсем иначе. И Николай совсем другой, как я могу судить. Будто подменили...
Я усмехнулся своим мыслям. Ишь, а я уже совсем как монархист рассуждаю. С чего это вдруг? Всегда считал, что социальная революция — вещь неизбежная и необходимая для России.
— Александр Павлович, разрешите вопрос? — спросил я и, дождавшись кивка генерала, поинтересовался. — У царевича Алексея гемофилия была, а как с Александром?
Как я помнил, мужчины гемофилией болеют, но не являются переносчиками, а женщины, напротив. Но ведь мать цесаревича — это дочь Александры Федоровны, внучки британской королевы Виктории, главной «поставщицы» смертельно опасной болезни.
— У Александра Борисовича тоже была, но слава богу, у нас уже медик был, магией обладающий. А вот при цесаревиче Алексее не повезло. Нечасто среди магических дарований имеются врачебные. Вон, у невесты у вашей есть — Марина Петровна станет отличным диагностом.
Я лишь согласно кивнул. В моем мире за такого врача-диагноста спорили бы все клиники и НИИ, не говоря о больницах. Зарплату бы в миллионы долларов предлагали.
Между тем явился Дьяченко, исполнявший, вероятно, функции денщика, а заодно и телохранителя генерала. Составив с подноса на запыленную скатерть кофейник, две чашки, рюмки с коньяком и блюдце, на котором лежали дольки лимона и кусок шоколада. Разлив кофе, он беззвучно удалился, закрыв за собой дверь.
— Ну, за знакомство, — поднял свою рюмку генерал, принюхался, скривился, отпил глоточек и поставил ее обратно.
— Ага, — кивнул я в ответ, подняв свою рюмку и сразу же поставив ее на место, не отхлебнув и даже не понюхав.
— Хм... — хмыкнул генерал, закусывая свой глоточек ломтем лимона. — А мне докладывали, что вы неравнодушны к хорошему коньяку... Я сам-то не великий любитель выпить, но иной раз приходится.
— Если вы настаиваете, могу и выпить, — пожал я плечами. У меня отчего-то любви к горячительным напиткам никогда не было. Напротив, никогда не мог понять — а на кой чёрт люди пьют? А вот кофе я выпью с удовольствием.
— Нет, определенно следует менять агентуру, — опять загрустил Кутепов. — Они, сволочи, больше года из казны деньги получали, а даже в таких простых вещах наврали.
Ишь ты, меня полтора года разрабатывали. Значит, тот Пашка выпить был не дурак, да еще и коньячка? Бывает. Но заступаться за агентуру в университете, которые исправно «стучали» Кутепову на меня, я не стану.
— Значит, меня полтора года пасли?
— Полтора, — кивнул Кутепов, — а на заметку взяли давно, когда вы только на первый курс зачислились, — деловито сообщил Кутепов. — Наследник-то наш, тот ещё оторва, все больше по заграницам любил разъезжать. А двойника, на всякий такой случай, всегда полезно иметь. А вы, Павел Алексеевич, уж очень на наследника престола похожи. Такому как вы, никакого грима не нужно. Ну, а как государь дал приказ двойника отыскать, тут мы уже и совсем плотненько за вас взялись. Вы, наверное, могли обратить внимание, что и медицинские обследования у вас были чуточку иные, нежели у прочих студентов? Вы же копия Александра, даже группа крови совпадает — вторая положительная.
А вот это интересно. У меня-то группа крови всегда была первая, положительная, самая распространенная. Интересно, в здесь еще генетические анализы не научились брать?
— Даже грешили — а нет ли связи великого князя Владимира с вашей матушкой? Но нет, тут у вас все чисто.
— Матушка очень гордится, что приходится родственницей Нарышкиным и Лопухиным, — заметил я. — От Лопухиных-то кровь бы вряд ли досталась, а вот от Нарышкиных...
— Да много ли той крови-то нарышкинской до сего дня дошло? — хмыкнул Кутепов. — И то, если не брать во внимание сплетни, что отцом императора Павла был не Петр. Скорее всего, совпадение.
— Тоже верно, — кивнул я, и набравшись храбрости, видимо коньячные пары смелости придали, снова задал свой вопрос: — А почему император не передаст престол кому-то из ближайших родственников мужского пола? Насколько помню, — прикинулся я правоведом, — император Павел издал указ, прекративший действие закона Петра и требующий, чтобы царем стал лишь представитель по мужской линии, и старший по родству.
Ближайшие родственники государя — родной брат Михаил Александрович, и кузен Кирилл Владимирович. Михаил, из-за морганатического брака с особой не царской крови, да еще и «разведенкой», царем стать не может, хотя наследников имеет. Но в феврале семнадцатого, когда Николай отрекся от престола, он передал корону брату, позабыв о своем собственном законе. А что сейчас мешает?
— Государь-император категорически не пожелал, чтобы Михаил с Кириллом, и их потомство корону получили. Может, надеется, что Александр поправится? Но если родственники царя узнают, что наследник в коме, то могут сами на престол свои права заявить. Думаю, вы понимаете, что тогда начнется.
— А если Александр никогда не придёт в себя? — спросил вдруг я, заставив министра крякнуть.
— А это даже я не имею полномочий обсуждать. То лишь Богу известно, да его помазанникам.