Чёрный фимиам

Белая Снежка
100
10
(1 голос)
0 0

Аннотация: Широка и благодатна страна Дальяния, раскинувшаяся под добрым солнцем на берегах Великого моря.

Книга добавлена:
8-01-2024, 11:26
0
233
63
Чёрный фимиам

Читать книгу "Чёрный фимиам"



Глава 1

Старый Пэйт всю жизнь, сколько себя помнил, провёл в пути. Он колесил из города в город, из деревни в деревню сперва с родителями, потом с женой, затем с детьми и, наконец, с внуками. Всё их нехитрое добро когда-то умещалось в трёх кибитках, которые тащили три же лошадки. Рядом давно, ещё тогда, когда дети были малы, трусила коза. Звали её просто Козой, учили отбивать копытом счёт, кланяться и выставлять рога, если кто-то чужой подойдёт слишком близко.

Когда ребятишки подросли, козу откормили, вычесали, натёрли рога и продали в незнакомом городе какому-то простофиле. Сошла за трёхлетнюю, хотя к тому времени бегала за повозками не то пятый, не то шестой год. Удачно расторговавшись, Пэйт не стал пытать судьбу и снялся с места на следующий же день. Ему было не привыкать.

Да, не отыщешь в Дальянии и сопредельных землях таких дорог, по которым не колесили повозки старого балаганщика, как не отыщешь той грязи, которую не месили в распутицу копыта его крепких толстоногих лошадок.

Впрочем, нынешняя весна выдалась сухой и жаркой – не отличить от лета. Так что досаждала разве только пылищей. А вот в прошлом году боги, словно озлились, долго не дарили ласкового солнца, всё прятали и прятали его за низкими тучами. Тогда затяжная хмарь и ветры с гор принесли с собой сырость и промозглый холод, а с ними – грудную немочь. На исходе первого месяца Пэйт схоронил сына и старшего внука. Те занемогли внезапно и тяжко. Покуда доехали до ближайшего города, где можно было отыскать лекаря, оба сгорели в лихорадке.

У переброжих вельдов исстари не было домов. Их народ скитался, зарабатывая на жизнь лицедейством, мелким ремеслом, а то и жульничеством. Поэтому старый Пэйт, как всякий, у кого нет родного погоста, похоронил умерших просто у дороги. Он запомнил название города – Ильса. Если когда-нибудь его балаган снова здесь проедет, вдруг да получится отыскать два старых холмика. Впрочем, сердце то не утешило.

Всех мест, где покоились близкие ему люди, Пэйт не помнил. Отец лежал где-то под Налтом. Старшая сестра – в землях Пирру. Мать – возле деревни такой крохотной и убогой, что названия ей никто дать не додумался. Там на въезде росло огромное дерево – накренившееся и чёрное. В дерево когда-то ударила молния. Остался только сломанный ствол. Вид он имел самый паскудный, поэтому название, которое мимоезжие дали селению, было ещё хуже.

Пэйт старался не думать о том, что его мать покоится в таком поганом месте. Про себя старый балаганщик называл тот погост просто глухоманью. Ибо «погост при Горелом Уде» вообще никуда не годилось.

Невестка умерла родами недалеко от холмов Алата. Там её и похоронили вместе с младенчиком. Жена лежала в истоке Ллурды. Зять – в одном из лесов Килха… Если бы Пэйт вдруг задался целью объехать все могилы и навестить каждого из своих дорогих покойников, у него ушло бы на это несколько лет. Потому как братьев, сестёр, детей и племянников схоронил он без счету. Впрочем, и его скоро ждал холмик у дороги: как-никак шестьдесят лет уже трясся старик в кибитке и в зной, и в холод.

Балаган за эти годы опустел. Осталась сестра – кособокая Эгда, что была младше Пэйта на пять годов, две внучки-близняшки – Алесса и Хлоя, да Эгдин последний сынок – Гельт. Девчонкам-кобылицам сравнялось пятнадцать, Гельту – тринадцать.

Ещё кочевали с ними три собаки. На одну больше, чем было повозок. Третью-то кибитку, как сын помер, продали вместе с лошадью. Неплохо тогда выручили. А пса разве продашь? Так и остался с ними.

Собаки были здоровые – той самой вельдской породы, которая искони бегала за телегами и караулила добро, детей и коней. Серые, лохматые, брылястые. Эгда с близняшками вычёсывали с них шерсть. Весной и осенью – каждый день по охапке. Потом пряли и вязали носки, чулки, тёплые накидки. Все это хорошо раскупалось на ярмарках. Шерсть вельдских сторожевых псов ценили за мягкость и тепло. Ну и сносу ей не было, что верно, то верно. Вот только в Дальянии этот товар расходился плохо – страна уж больно тёплая. Но и здесь нет-нет, а покупали.

Так вот и ездил себе Пэйт от города к городу, от поселения к поселению. Он, две лошади, две кибитки, три псины, две девки-трещотки, баба кособокая и мальчишка тощий. Но в Фетги случилось с ними то, чего уж много лет не водилось. Старый Пэйт взял попутчика.

* * *

Очередной день пути выдался солнечным и немилосердно безветренным, да ещё гнус рано вывелся, одолевал и людей, и животных. Лошадки остервенело били хвостами, а псы, трусившие в тени кибиток, то и дело трясли башками. Мошка и слепни роились так густо, что воздух казался серым.

Пэйт клял гнуса, погоду, Эгду, которой загорелось расхвораться спиной, близняшек, в очередной раз затеявших перепалку. Досталось даже молчаливому Гельту, что забыл на последней стоянке топор. И хоть вельды считали возвращение самой дурной приметой, но пришлось парню бежать назад. А дед теперь вёл повозку и, ругаясь сквозь зубы, ждал неприятностей.

Наверное, именно из-за своей угрюмой досады балаганщик проглядел путников. Показалось, они возникли на дороге словно из ниоткуда. Будто из воздуха соткались. Рослый, совсем ещё молодой мужик с дорожным мешком за плечами, одетый на виргский манер – в стоптанные сапоги, штаны, поношенную рубаху и безыскусную тунику. За руку незнакомец вёл невысокую девушку в бурнусе песочного цвета. Голова, лицо и шея девушки были обёрнуты синим палантином. Ничего странного, Пэйт и сам был обмотан по глаза: только это от гнуса и спасало. Необычно было другое: спутника девушки мошка совсем не донимала, хотя он не прятался под витками ткани.

Шли странники медленно. Повозки вельдов быстро с ними поравнялись. Псы тут же подобрались и зарычали, готовые кинуться по первому знаку хозяина. Перехожий человек, впрочем, не испугался. Спокойно задвинул спутницу себе за спину и посторонился, давая небольшому обозу проехать. Пэйт со злорадной усмешкой смотрел, как колеса первой кибитки поднимают пыль и та щедрыми клубами оседает на страннике.

Балаганщик всё ждал, что чужак чего-нибудь скажет, хоть ругнётся – и тогда на нём можно будет сорвать досаду. Но мужчина глядел равнодушно. Налетевший ветер рванул полы одеяния его спутницы, и Пэйт увидел, что девчонка, жавшаяся к спине своего защитника, тоненькая, словно камышинка. На балаганщика она смотрела без обиды, с простодушным любопытством. Под беззлобным взглядом тёмных глаз Пэйт внезапно растерял свою злость.

На мгновенье сердце кольнула не то жалость, не то стыд. Девчонка-то показалась ровесницей внучек. Впрочем, вельд всё равно опасался брать случайных попутчиков. От чужаков одни беды. Поэтому кибитка его не остановилась.

Но тут чужак невозмутимо окликнул балаганщика:

– Уважаемый, до Фетги не довезёшь?

Как будто неясно ему было: не повезёт «уважаемый», даже лошадей не придержит.

– У нас своя дорога, у тебя своя, – буркнул Пэйт в складки куфии, обвивающей и голову, и лицо.

– Да уж вижу, – усмехнулся мужчина и добавил: – Только я бы на твоём месте моей дорогой пошёл.

Старик в ответ сложил пальцы левой руки в щепоть и тряхнул кистью, словно сбрасывая воду.

– Доброе слово да сбудется, злое – пусть к тебе приклеится, – скороговоркой произнёс вельд присказку-защиту от сглаза.

Путник в ответ пожал плечами. Видимо, не знал ничего о вельдских обычаях и приметах.

Балаганщик же сплюнул с облучка в пыль, хлестнул лошадку кнутом и покатил дальше.

Неизвестно, был ли незнакомец колдуном, или злобное его слово услышали злые придорожные духи, однако тракт через холмы не принял обоз Пэйта. Неприятности посыпались одна за другой. Сначала кибитка, в которой ехала Эгда, подскочила на каменюке. И ладно бы просто колесо отвалилось, так нет же, ступица треснула! Хорошо, запасная с собой была. Переменили с Гельтом, ругаясь сквозь зубы и поминая злую богиню Хьёгг, путающую пути.

Не успели отъехать и на четыре перехода, лошадь потеряла подкову. Пришлось снова останавливаться и по жаре махать молотком. А потом, когда до Фетги оставалось пути чуть да маленько и холмы уже сменились Мёртвым лесом, дорогу перегородило упавшее дерево. Не объехать.

Когда мёртвый лес стал мёртвым – никто уже не помнил, деревья тут стояли огромные, в несколько обхватов, с облезлой корой и кривыми ветвями. Листья на них не росли уже сотни лет, потому дуновение ветра не приносило с собой шума крон. Только тоненький свист. Жутковатое место. Ни зверя, ни птицы. Да ещё хворост здешний не годился для костра. Совсем не горел, словно каменный. Зато тут текли несколько хороших ручьёв с чистой водой, и не гудела, забиваясь в рот и нос, мошка.

В общем, пока отваливали могучий ствол с дороги, пока то да се, завечерело. Уж и ругался Пэйт, уж и призывал на голову встречного странника проклятия, думая, что тот всё-таки сглазил балаган. Попадись о ту пору старику проклятый незнакомец – не раздумывая натравил бы он на него псов. Даже девку тощую не пожалел бы.

Фетги балаган достигнул аккурат к закрытию ворот. Издалека Пэйт видел, как опускается решётка. Тьфу ж ты, пропасть! Но делать нечего, пришлось ночевать за стенами. Оно, конечно, не впервой, однако всё равно обидно.

В город въехали ранним утром. Пёстрые кибитки благополучно миновали стражников. Те лениво заглянули внутрь, велели открыть несколько ларей, а потом, не найдя ничего запретного, махнули, мол, проезжайте. Балаганщик заплатил положенную мзду – по медному дарху с каждой повозки. Фетги – большой город, тут, как во всей Дальянии, следили за сбором податей. Приехал – плати. На взятые с въезжающих деньги подновляли мостовые и городскую стену, надзирали за чистотой улиц и площадей. Это хорошо. Всё лучше, чем, например, где-нибудь в Вирге, где от вони сточных канав слезятся глаза, а по улицам слоняются воры, попрошайки и лихие людишки.

А в Фетги спокойно. Здесь маленький балаганчик старого Пэйта заработает немного деньжат. Пёстрые куклы, что лежат до поры до времени в коробах, скоро вынырнут на свет. И не далее как нынче днём будет разыграно очередное представление. Кривая Эгда разложит на повозке шерстяные носки, чулки и накидки, а затем возьмётся гадать. Дара прозирать будущее у дуры-бабы нет, но глядеть она умеет пронзительно, а густые смоляные волосищи с тонкой проседью да кривой бок делают её сущей ведьмой. Люди верили, когда она бросала вороньи косточки или перебирала руками гладкие камешки с кривыми насечками на выпуклых боках.

Ну а не сладится у Эгды с гаданием, так тогда близняшки покажут, что умеют: побросают в воздух деревянные шары, ловко перекидывая их из ладони в ладонь, покажут обманные трюки со стаканами и монетками. Найдётся на что поглазеть городским зевакам. Одно плохо: девки вошли в самую гадкую пору. Титьки, задницы – всё налитое, глаз мужицкий так и цепляет. А защитников чести ихней при балагане двое всего – Пэйт беззубый да Гельт, которого соплей перешибёшь. Поэтому плясать, как раньше, ходить на руках или садиться на шпагаты дед им строго-настрого воспрещал. Мужья-заступники появятся – тогда другое дело.


Скачать книгу "Чёрный фимиам" - Белая Снежка бесплатно


100
10
Оцени книгу:
0 0
Комментарии
Минимальная длина комментария - 7 знаков.
Книжка.орг » Фэнтези: прочее » Чёрный фимиам
Внимание