Дорога к «Черным идолам»

Виктор Смирнов
100
10
(1 голос)
0 0

Аннотация: В старых золотоносных шахтах, случилось обвал и затопление. В одном из штреков оказались люди. Все, прикладывают силы, чтобы их спасти. Но, двое в это же время стараются быстро покинуть поселок Шалый Ключ. У одного из них в рюкзаке огромный самородок. И теперь у них одна задача, помешать спасению заваленных в шахте. Остановить машину с насосами, которая спешит на помощь.

Книга добавлена:
5-02-2024, 10:24
0
80
21
Дорога к «Черным идолам»

Читать книгу "Дорога к «Черным идолам»"



Буря в тихом поселке

Зима рано приходит в старательский поселок Шалый Ключ. Шестого сентября лег снег на вершины гольцов, стало светло и пусто. Утром, выйдя на крыльцо, крепкий старик Дормидонтыч, местный долгожитель, сказал: «Ох-ох, десять месяцев в году зима, остальное время ждем лета».

Фразу эту часто повторяли в Шалом Ключе, она стала неким словесным гербом поселка, жители которого гордились суровостью своей горной жизни.

Поселок стоял в распадке, среди немых и холодных гольцов, кое-где покрытых пятнами чахлого кедрового стланика. В одном месте, как раз напротив избы Дормидонтыча, цепь гольцов была разорвана глубоким и мрачным ущельем. Там, на большой высоте, на длинном карнизе, словно на балюстраде католического храма, стояли темные каменные зубцы, высеченные упорным резцом дождя и ветра.

Время придало зубцам подобие человеческих фигур. Казалось, будто каменные сторожа всматриваются вниз, наблюдая за человеческой суетой. С «Черными идолами» — так называли зубцы — было связано немало легенд и суеверий.

Поселок насчитывал сотню домов и всего лишь четыре десятка жителей: не во всех избах дымили трубы. Шахты, которые тянулись по распадку, образуя под землей немыслимый лабиринт, были вычерпаны. Большинство рабочих переселилось в иные места, где горело электричество, где гремели железом гигантские машины, где жить было уютно, светло и весело. Добыча золота давно утратила трагическую, кровавую романтику фарта и стала рядовым промысловым делом, как добыча угля, нефти или меди.

В Шалом Ключе остались лишь рабочие старательского сектора. Они получили разрешение на промывку золота — «бирки» и добросовестно ковырялись в старых отвалах, сдавая добычу государственному контролеру.

Поселок был тих, благостен и трудолюбив, ритм его жизни выверен и точен, как старые ходики, висевшие в избе Дормидонтыча, в красном углу, на месте киота.

Шестое сентября, день первого снега, положил начало событиям, которые сразу оборвали медлительный ток времени.

Утро началось как обычно. Старатели разошлись по Терриконам, где перебирали породу в поисках «значков» оставленного золота, полезли, как кроты, в старые шахты.

В седьмую шахту, знаменитую тем, что в годы войны она дала рекордное число самородков и золотого песка, спустилась особая бригада старателей, присланная из треста. Бригаду возглавлял Никодим Авраамович, в прошлом один из самых удачливых и толковых бригадиров, известный по прозвищу Кодя-фарт. Из местных жителей в составе бригады был один лишь Веня Дисков, неприметный прыщеватый молодой человек.

Днем, около двух часов, земля над седьмой шахтой содрогнулась от глухого удара. Работавшие на поверхности старатели, чуткие, как сейсмографы, машинально отметили взрыв. Похоже было, что Никодим Авраамович «запалил» внизу старый забой, пробиваясь к нетронутому целику.

В пять часов, как было условлено, бригада должна была подняться на поверхность. Но никто из шахтеров не вышел и в шесть и в семь.

Дормидонтыч первым забил тревогу. Приезжие старатели, давние знакомцы старика, остановились в его избе; он, как обычно, поджидал их из шахты, разогрел самовар, поглядывал в окно. В распадок уже сползлись с гольцов тени, «Черные идолы» насупились и стали еще темнее. Дормидонтыч забеспокоился.

— Нина! — сказал старик своей восемнадцатилетней внучке. — Ступай к Пролыгину, скажи: из шахты ребята не поднялись. Да споро, споро…

Нину долго уговаривать не пришлось. Порывистая, легконогая — ветер! — она мигом выскользнула из избы.

Пролыгин, местный бригадир и общественный уполномоченный милиции, плечистый бородач с узкими спокойно-проницательными глазами, читал месячной давности газету.

Пролыгин был немногословен.

— Пойдем, однако, дочка-ту, — сказал он и через минуту, переодетый в брезентовый костюм, в текстолитовой каске, вышел вслед за Ниной на крыльцо.

По выбитой в пожухлой траве тропинке они прошли к небольшой конусообразной будке, скрывавшей вход в шахтный ствол. Бригадир открыл тяжелые створы ляды [1]. № Из темного зева пахнуло плесенью, подземным теплом и пороховой гарью.

— Ты погоди, дочка, наверху-ту, — сказал Пролыгин и, кряхтя, полез вниз по шаткой лесенке.

Из квадратного провала глядела глухая подземная ночь. Поскрипывала где-то внизу лестница, да чуть слышно шумела вода.

Девушка ощутила прикосновение беды. Ей стало страшно. Пролыгин исчез, его словно поглотила земля.

«Нет, нет, ничего не может случиться», — успокоила себя Нина. Она была в том возрасте, когда сердце открыто людям и мир кажется невыразимо прекрасным, сотканным из добра и счастья.

Но как только исцарапанное, грязное лицо Пролыгина показалось из люка, девушка поняла, что несчастье все же произошло.

— Пойду народ звать, — сказал бригадир, задыхаясь от крутого подъема. — А ты к радисту беги. Скажи, старателей завалило в штреке. Вода поднялась, к завалу не пробраться, насос нужен. Пусть передаст в райцентр.

— Да живы ли они? — крикнула Нина.

— Живы-ту или не живы, спасать надо, — сказал бригадир.

Она помчалась к радиостанции, стуча сапожками по твердой, схваченной морозцем земле. Под этой зимней скалистой коркой, в неведомой глубине задыхались люди! Они барахтались в холодной воде, среди вечной тьмы, ища дорогу к людям. А может… а может. Нет!

Над поселком, заполняя весь распадок, поднимаясь к вершинам гольцов, плыли тугие удары о рельс. Пролыгин сзывал народ.

Было уже совсем темно, только гольцы светились матово, как сахарные головы. Поселковый радист, хромой долговязый человек со странной фамилией Шепеляка, припадая на ногу, сам вышел навстречу девушке. Он жевал на ходу.

— Чего там, красавица, в рельсу бьют? — спросил он.

Нина взглянула на жующего радиста. Худое, скрытое сумерками лицо показалось ей ненавистным. Как он может оставаться спокойным!

Она на одном выдохе выпалила все, что наказал передать бригадир. Радист засуетился. Бросился во двор, где стоял в дощатом сарайчике движок, питавший энергией передатчик. Движок затарахтел, заглушил тревожный набат. В избе, где помещалась рация, вспыхнул яркий свет.

Шепеляка уселся перед рацией, неоновый глазок светился над ним, гудел, как жук, умформер. Длинные, тонкие пальцы повернули верньер.

Нина следила за его уверенными движениями. Эх, если бы она была не восемнадцатилетней, ничего не умеющей, ничего не знающей девчонкой, а взрослым, уверенным в себе мужчиной, как бригадир Коротков или этот радист! Не гоняла бы на побегушках, а вгрызалась с кайлой в руках в скалу, пробивала путь к старателям…

Она с болью ощущала свою беспомощность и никчемность.

— Бесполезно все равно! — сказал радист, повернув к ней бледное узкое лицо. — От Чурыма до нас пять суток пути. Не успеют. Бесполезно! Так?

— А самолеты? — крикнула Нина.

— Ну, легкий самолет, может, и сядет, — ответил радист. — А как он насос довезет? Одна дизельная станция — полторы тонны. Так? Понимать надо, красавица. А вертолеты к нам и вовсе не летают: высоко, воздух жидкий.

Он отвернулся и, ссутулив острые плечи, застучал ключом. Нина стиснула пальцы, ждала. Ключ рассыпал дробь. Точки и тире неслись над горами.

— Ну, сколько они продержатся? — спросил Шепеляка. Рука его дергалась, как у контуженого, и даже голова тряслась. — Ну, сколько? Ну, трое суток пусть. А до нас за пять суток доехать — дай бог.

— Да замолчите! — сказала Нина. — Замолчите!

— Эх, милая, — сказал радист. — Я ли не понимаю. Да я сам первый кайлу возьму — ребят спасать. Так?

Он бросил ключ, и тут же комната наполнилась тонким писком. Чурым отвечал. Шепеляка взялся за карандаш. Лоб его покрылся испариной. Он едва поспевал за районным радистом.

Наконец Шепеляка отбросил в сторону карандаш.

— Вот повезло так повезло! — сказал он торжествующе. — Машина с насосом уже в пути. Случайно выехала на прииск Дражный. Гляди, гляди!

Привстав, он ткнул пальцем в карту, висевшую над его столом.

— Гляди, дорога на Дражный проходит тут — так? Сто пятьдесят километров от поселка, так? Они вышлют самолет наперехват машины. Этот Иван Сажа будет здесь завтра ночью!

— Иван Сажа? — переспросила Нина, чувствуя, как румянец заливает щеки. — Иван приезжает, — повторила она бессмысленно.

Неожиданная улыбка прорезала щетинистое худое лицо радиста.

— Твой Иван, — сказал он понимающе.

Ну да, в поселке уже знали. Твой Иван. Недаром говорят: чем короче улица, тем длиннее языки. Иван уже дважды выпрашивал путевки в Шалый Ключ и приезжал, чтобы повидать девушку. Ее Иван. Нина вспомнила их первую встречу в большом городе, когда она сидела на скамейке в сквере и ревела — экзамены провалила, а он, большущий, добродушный, надежный, наклонился над ней, навис глыбой: жалость и сострадание привели их друг к другу.

Но минутное воспоминание тотчас вытеснила жгучая горечь беды.

— Успеет ли он?

— Должен успеть, — ответил радист. — На него только и надежда. Сейчас свяжусь с Чурымом, узнаю, когда вышлют самолет.

Он принялся снова вызывать райцентр, но вдруг движок прервал свое тарахтенье. Неоновый глазок погас, смолкло жужжанье умформера, и передатчик превратился в холодный металлический ящик.

— Что за черт, — сказал радист. — У меня же аккумуляторов нет.

Он вышел в темноту к сараю, где стоял движок. Нина последовала за ним. Радист зажег «летучую мышь» и оцепенел от ужаса. Над мотором клубился пар, как над вскипевшим чайником. Радиатор был разбит в нескольких местах, последние капли кипятка падали из развороченных ячеек.

Раскаленный мотор заклинило намертво.

— Кто? — спросил радист, хватаясь за голову. — Кто мог это сделать?

Беда была непоправимой. Теперь Шалый Ключ полностью отрезан от большого мира. Поселок остался один на один со своей бедой.

— Кто, зачем? — спрашивал радист. Он ничего не понимал. Еще полчаса назад движок был в полном порядке, в сарай же никто не входил.

Но это было не последнее странное и загадочное событие, происшедшее в поселке Шалый Ключ в тот злополучный вечер…

Нина опрометью выбежала из сарая, чтобы рассказать Дормидонтычу о новой аварии. Она мчалась по улице, сдерживая ладонью скачущее сердце. Казалось, за ней гналось с полдюжины сорвавшихся с карниза каменных идолов.

Дормидонтыча девушка нашла у входа в шахту. Туда уже спускались спасатели.

Выслушав внучку, старик обвел встревоженным взглядом поселок. Было темно, пусто, лишь от шахты доносились голоса, да белели громады гольцов, как айсберги, плывущие в ночи.

— Ладно, потом, однако, разберемся, — сказал старик, — сейчас каждый человек дорог, всем на работу. А ты иди, иди, милая, домой.

— Почему ж это я домой? — вспыхнула Нина.

— Ужинать собери спасателям, — ласково ответил Дормидонтыч, — Проголодаются ребята.

В глубине души старик не очень-то доверял радисту, за которым водилась слабость по части спиртного, и решил, что движок испорчен по недосмотру.

Нина отправилась домой, принялась хлопотать у плиты. Керосиновая лампа чадила над головой, окна были темны, поселок словно вымер. Неожиданно она почувствовала на себе чужой настороженный взгляд. Словно бы чем-то шершавым и холодным провели вдоль спины.


Скачать книгу "Дорога к «Черным идолам»" - Виктор Смирнов бесплатно


100
10
Оцени книгу:
0 0
Комментарии
Минимальная длина комментария - 7 знаков.
Книжка.орг » Приключения » Дорога к «Черным идолам»
Внимание