Судьбы местного значения
![Судьбы местного значения](/uploads/covers/2023-10-31/sudby-mestnogo-znacheniya-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Судьбы местного значения"
— Так и хотелось по этим шайзям очередью вмазать, — подтвердил Степаненко.
— Терпение, только терпение! Лейтенант, ты фамилии запомнил?
— Запомнил, — зловеще ответил Чичерин. — И хари тоже…
Проехали почти все селение. Никого из местных не увидели, только чувство внимательного взгляда не проходило. На околице, у двух крайних домов наблюдалась какая-то активность. Люди мелькали во дворах, огородах, меж строений. Из печных труб обоих домов валил густой дым.
И от дома через дорогу важно переходил немец в штанах, майке, босой, и с карабином на плече. Немец сосредоточенно колупал что-то в левой руке, затем опрокинул это в рот, удовлетворенно зажмурился. Затем он увидел приближающийся камуфлированный ганомаг, удивленно моргнул, и метнулся в дом.
— Бардак, — тихо прокомментировал Чичерин.
— Ты только не зверствуй, — посоветовал Лукин. — Выясни что надо и вперед.
Когда бронетранспортер подъехал к распахнутым настежь воротам, этот немец стоял у правого створа одетый по уставу. У крыльца строилось отделение.
— Гефрайтер, — обратился к часовому Чичерин, — кто командир этого сброда?
Из дома вышел унтер-офицер и подбежал к ганомагу.
— Фельдфебель Шлотт, господин обер-лейтенант! — представился появившийся обер-офицер. — Второй саперный батальон. Занимаемся обустройством…
— Фельдфебель! — прервал Чичерин немца. — Ваш быт меня не интересует. Почему вас тут всего отделение? Где остальной личный состав батальона?
— По приказу командующего, батальон занимается восстановлением дорог и мостов…
— Шлотт, — прервал обер-лейтенант, — приказы командующего не отменяют других обязанностей… — фельдфебелю показалось, что офицера толкнули, — по дороге сюда нас в лесу обстреляли русские.
Шлотт будто только сейчас заметил отверстия на боковой броне и повязку на шее обер-лейтенанта.
— Шлотт. Необходимо срочно организовать посты на въездах. Привлеките местных… — обер-лейтенант поморщился, — добровольцев. А нам нужно срочно в штаб пехотной дивизии. Как туда нам проехать?
— Яволь, господин обер-лейтенант! Посты выставим. Вам надо ехать по этой дороге. Через пять километров речка и мост. За ним развилка. Там два отделения саперов ремонтируют настил. И имеется пост фельджандармерии.
— Хорошо, Шлотт, занимайтесь. Вперед!
Ганомаг запетлял по грунтовке, оставляя позади суету, прикрытую поднявшейся с дороги пылью.
— Не расслабляемся, — сказал Лукин, глядя назад. — С фельджандармами труднее будет.
— Сработает ли жетон?
Капитан лишь плечами пожал.
— Должен. А нет, так гранатами прорываться будем…
Дорога заложила поворот, лес отдалился. На выкошенных лугах стояли стога. Пахло сеном.
— Вижу мост — сообщил Степаненко.
Чичерин укрепил фуражку на голове, поднялся, хватаясь за поручень, и вгляделся вперед.
— Так, посмотрим, — сказал Лукин, приподнимаясь следом. — Мост деревянный. Трехметровый пролет. Сразу за мостом с краю цундапп с коляской. В коляске немец с бляхой на груди. У перил второй. На той стороне у перекрестка еще один цундапп с экипажем и грузовик, в который грузятся солдаты.
— Два отделения. Это саперы. Фельдфебель говорил о них.
— Грузятся — это хорошо. Настил отремонтировали и собираются выдвинуться к другому месту. Голубев медленнее, пусть саперы уедут. Фельджандармов всего четверо, может, удастся тихо вырезать? Ножи готовим.
Чичеринский НР-43 находился в сапоге. Он вытащил его и всунул в рукав куртки.
— Умар, где твой дедовский?
— Тут, командыр, — и красноармеец, словно фокусник, из ниоткуда достал свой кинжал. У мальчишки загорелись глаза.
— Большой, — посетовал лейтенант, — в рукав не спрятать.
— Работать будем по обстановке, — сказал Лукин. — Сработает жетон — хорошо, нет, тогда валим немцев, но без стрельбы, иначе будет хреново.
— Фельдфебель, морду попроще сделай.
— Куда уж проще, — буркнул Степаненко, ворочая грозным MG…
Бронетранспортер медленно подкатил к мосту. Въехал на настил. Миновал мост. Ничего не скрипнуло. Хорошо саперы поработали.
Тощий фельдфебель с горжеткой на груди важно шагнул навстречу, поднимая руку в жесте «стоп». Оба пулеметчика, что в колясках направили пулеметы на ганомаг. Из отделения показался обер-лейтенант. Он легко перебросил ноги и спрыгнул на землю, и шагнул к постовому. Фельдфебель подобрался.
— Обер-лейтенант Эрих Шумберг, — представился офицер. — Зондеркоманда айнзатцгруппы «б».
— Фельдфебель Шталекер. Полевая жандармерия второй группы. Ваши документы, господин обер-лейтенант.
Офицер предъявил жетон.
— Этого, думаю, достаточно?
Фельджандарм скользнул глазами по жетону. Вынул блокнот из боковой сумки, перелистнул пару листов, нашел нужное.
— Достаточно, — кивнул и убрал блокнот. — Извините, господин обер-лейтенант, у нас приказ — в прифронтовой зоне особый режим проверок.
— Понимаю, — кивнул офицер, отметив, что оба пулеметчика развернули MG к лесу. Закурили.
— Что случилось, господин обер-лейтенант? — спросил фельдфебель. — Вы ранены?
— Пустяк, всего лишь царапина. Нашу группу обстреляли на марше. Часть своих солдат мне пришлось оставить в Matveevo.
— О да, — кивнул фельдфебель, — разбитых русских в лесу полно.
— Но почему у вас нет охраны? Я видел отделение саперов на блице. Надо было отделение придержать.
— Считаю, что русские тут появиться не рискнут. Через километр прямо два усиленных пехотных батальона, пулеметная рота и противотанковая рота. Направо полкилометра танковый батальон базируется, рембатальон тоже. Там же интенданты и пекарня. Что касается саперов, то у них приказ — восстановить мосты и дороги. У русских они в отвратительном состоянии. А наши доблестные панцеры усугубили их своими роликами. Вон, посмотрите…
Перекресток, точнее развилка представляла в глазах немца жалкое зрелище. И так не «идеальная» грунтовка была по краю разворочена гусеницами. Будто озвученный танковый батальон несколько раз прокатился туда и обратно.
— Так и есть, господин обер-лейтенант, — подтвердил фельджандарм. — На линии узкое дефиле и применять там танки бессмысленно. Поэтому панцеров вернули обратно.
— Ясно. Как проще к штабу дивизии проехать?
— Направо ближе, — ответил фельджандарм, — но я не советую там даже на бронетранспортере ехать. Панцеры все раскатали. Советую через линию, а там… — Шталекер шагнул к мотоциклу, взял планшетку, раскрыл, и показал место на карте, — вот тут проедете краем, затем возьмете западнее, но ближе к лесу, полем танковый полк маневрировал, затем повернете тут…
Пока фельджандарм показывал на карте маршрут, к ним подошел фельдфебель и гефрайтер, которых обер-лейтенант подозвал знаком. Оба тоже следили за пояснениями.
—… впрочем, можете рискнуть напрямую тут, — закончил Шталекер, кивая на правый поворот.
— Нет, благодарю. Мы рисковать любим, но прежде нам нужно побывать в Klimichy.
— Вам придется подождать, господин обер-лейтенант. В Klimichy пока еще русские.
— Но карта… — удивился офицер, осмотрелся, и незаметно подмигнул гефрайтеру и фельдфебелю.
— Наши штабные поспешили с картой, а русские были очень упрямы.
— О, да, мы очень упрямая нация! — улыбнулся обер-лейтенант.
— Что⁈ — удивился Шталекер и брызнул кровью.
Чичерин одернул клинок и, шагнув, выбросил его вперед.
— Майн гот! — прохрипел последнее слово пулеметчик…
Степаненко с Голубевым расправились со вторым экипажем быстро. Те немцы и звука не издали. С ганомага соскользнули бойцы.
— Быстрее, — выдохнул Чичерин, забирая у немцев планшеты, и блокнот у фельджандарма. — Тела на мотоциклы и вон к тем кустам откатить. Канистру снимите, бензин в бак перелейте.
— Ты чего вдруг резать их начал? — спросил Лукин.
— А блокнотик у немца интересный, товарищ капитан. Номер жетона немчик срисовал и проверил в блокнотике. Видать есть кое-какой учет. Оп-па, кровь пылью затрите!
Через минуту на перекрестке стоял только ганомаг. И вовремя — справа кто-то ехал — танк или бронетранспортер. Ждать не стали, поехали прямо.
Лукин с Чичериным сразу стали просматривать блокнот фельджандарма.
— Твою ж мать! — выдохнул капитан. — Это ж клад!
— Только тут одни сокращения.
— Понять можно, ну-ка карту разверни.
Чичерин вынул карту из планшета Шталекера. Развернули и стали сравнивать обозначения с записями. Затем удовлетворенно переглянулись, пролистнули пару листов, нашли запись, по которой фельдфебель сверял номера жетонов «EG „A“ SK 1B EK2–3 — ****; EG „B“ SK 7B, EK 8 — ****»
— Как я понял, EG — группа, а SK — это зондеркоманда? — спросил Чичерин.
— Именно! — кивнул Лукин. — И номера жетонов всех групп, что работают в зоне ответственности жандармерии. Смотри, тут и «Sipo» есть, то есть полиция безопасности, и номера жетонов службы безопасности «SD», даже номера других групп жандармерии «FG». Просто номера жетонов, но это нам многое даёт. И это не всё! Фактически в блокноте отражены все эволюции подразделений вермахта на этом участке!
— Тетрадь! — шепотом воскликнул лейтенант.
— Именно! — так же шепотом ответил Лукин. — Ты молодец, с блокнотом сообразил. Надо его вместе с картами в общую сумочку сунуть.
Так и поступили — аккуратно сняв проволочку с чеки и расстегнув горловину ранца, вложили блокнот с картами внутрь и вновь заминировали. Ранец сунули под ноги водителю.
— Голубев, если вдруг… ты знаешь, что делать.
Тот кивнул. Лица бойцов стали хмурыми. Все понимали, что будет, если вдруг случится это самое. Больше всего Лукина угнетало, что в группе мальчишка и девушка. И никуда их не деть. Только…
Лукин сместился вправо, наклонился к уху Абадиева и кое-что тихо прошептал, чтобы только боец слышал. В ответ на лице Умара отразилось — обижаешь, командир, так в джигите сомневаться!
— Внимание! — перебил Степаненко. — Подъезжаем.
Расположение пехотных батальонов началось ближе, чем через километр. Если бы кто-то из немцев смотрел в сторону тыла, то мог заметить, как вырезали пост фельджандармерии, но пронесло. В роще меж деревьев стояли палатки, ходили, лежали, солдаты. Много солдат. Располагались они в основном по правой стороне. Слева начиналась низина, и судя по мховым кочкам — болото. На карте тоже оно было отражено. Заметили лишь посты охранения. Зато справа — куда не плюнь, в солдата попадешь. Полураздетые, курят, веселятся. Ганомаг едет медленно и звук мотора ничего не глушит. Слышен смех. Губная гармошка играет. И вдруг эта толпа солдат, что полулежа отдыхала почти у обочины, дружно заорала:
— Труля-труля, труляля, если будешь дураком. Утру слезы наждаком!
На поваленном бревне сидел немец и наяривал на губной гармошке, а рядом другой горланил куплеты. Солдаты видели проезжающий мимо бронетранспортер с пулеметчиком и офицером. Но им на присутствие обер-лейтенанта было по-видимому наплевать. Певец с вызовом смотрел на проезжающий ганомаг и пел:
— Эй, смотри, какой суровый,Чистый-бритый, в форме новой,К нам приехал солдафонПахнет — прям одеколон!
Полураздетые солдаты весело скалились, глядя на офицера, курили, сплевывая в сторону дороги. Некоторые приплясывали. Вдруг один сорвался с места и побежал в кусты. Певец тут же отреагировал:
— Дисциплина, гигиена,Все как надо, несомненно!Что ж камрад-то прихворал?Да понос его пробрал!