Судьбы местного значения
![Судьбы местного значения](/uploads/covers/2023-10-31/sudby-mestnogo-znacheniya-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Судьбы местного значения"
— Стоп, йоп! — выдохнул старшина, уперев руки в края окопа. — Почему здесь? Что за стрельба? — и тут разглядел неуставную форму и винтовки.
— Кто такие?
Бойцы позади ощетинились оружием. Со стороны поста тоже появились бойцы. Один с петлицами сержанта.
— Товарищ старшина… — начал он и осекся. — А это кто?
— Спокойно, мужики, — сказал Горохов, — свои мы.
— Из окружения вышли, — добавил Семен.
— Та-а-ак! — протянул старшина, недобро блеснув глазами.
И Семену показалось, что недобро будет ему с Гороховым. Ясно что с подчиненными старшина строго разберется, но это свои, а вот залетные…
— Сержант Майков, наведите порядок, — процедил старшина. — А с вами еще разобраться надо, свои, или вовсе наоборот. Винтовочки бойцам передайте-ка.
«Мосинку» и «Маузер» забрал рослый красноармеец и отошел в сторонку.
- Теперь пистолеты из кобур. Медленно и не дуря.
«Вальтер» и «Наган» забрал сам старшина. Осмотрел, хмыкнул:
- Ну и ну! Теперь пошли не торопясь.
Через десяток метров окоп вывел в распадок и Семена с Михаилом взяли под охрану со всех сторон.
- Стой! — скомандовал старшина.
Бесхребетный с Гороховым встали.
- Ты ранец сымай, ты вещмешок, — сказал старшина. — Теперь три шага вперед. Руки за голову, ноги расставить. Шире. Горелов, Коровин, ну-ка обыщите их. Мало ли что…
К Семену подошел боец с петлицами сержанта и обхлопал по бокам, из кармана вынул красноармейскую книжку и передал старшине. Тот уже изучал документы Горохова. Тем временем с ремня сняли ножны с траншейником.
- Ишь-ты! — зацокали восхищенно. — Какой нож! Глянь-ка, старшой.
- Ну-ка дай… Зо-лин-ген… — по слогам прочитал старшина. — Во как! Немецкий…
Тем временем руки проверили галифе и хлопнули по голенищам.
- А сапожки-то немецкие, — хмыкнули позади. — Оп-па!
Из голенища появился еще один траншейник.
- Попал ты, паря! — хмыкнул сержант.
- Маузер, ножи, куртка, ранец… — перечислил старшина. — И все немецкое. Что думаешь, Палыч?
- А что тут думать? Ясно все…
- И что ж тебе ясно-то? — спросил Семен.
- А то, что не свои вы.
- Ты слышал, сержант? — сказал Семен. — Логично, чо — если с трофеями, то шпион.
- Повезло на идиотов нарваться, — откликнулся Горохов зло, — Жрут тут в тылу, да сладко спят… суки…
Тут к нему подскочил сержант, что Бесхребетного обыскивал.
- Суки⁈ Н-на! — кулак впечатался в челюсть. Среагировать Горохов не успел.
- А ну… — начал Бесхребетный, но крайний боец вскинул винтовку, и Семен только-только успел отбить приклад, целящий в лицо. Одновременно прилетело по ребрам, затем в ухо. Сильно. В голове щелкнуло…
Семен выматерился, и…
Х-ха! Отшатнулся красноармеец с разбитым носом. Х-ха! Под удар попал сержант, размахнувшийся на Горохова. Х-ха! Откатился боец справа. Х-ха, с разворотом под дых. Навстречу старшина… поднырнул под руку, перехватывая кисть, бросок, удар.
- Полежи, старшой… — прохрипел Семен, разгибаясь.
Рослый боец отбросил оружие, шагнул навстречу, широко размахиваясь. Семен быстро сблизился подныривая под руку, и пробил двойку солнечное-подбрюшье. Боец сложился пополам.
Тут налетели со всех сторон. Удары посыпались градом. Звон в голове превратился в гул…
- Прекратить! — рявкнул кто-то.
В голове шумело, глазах двоилось, но Бесхребетный разглядел лейтенанта.
- Старшина Комаров, что тут происходит?
- Шпионов немецких поймали.
- Ты говори да не заговаривайся! — прохрипел Горохов, сплевывая кровь.
- Встать! — скомандовал лейтенант.
Михаил с Семеном медленно поднялись.
- Кто такие? — спросил лейтенант, рассматривая обоих.
- Сержант Горохов, шестьдесят четвертая стрелковая.
- Красноармеец Бесхребетный, семнадцатая стрелковая.
- Документы имеются?
- У старшины.
Лейтенант забрал у Комарова красноармейские книжки. Долго рассматривал, понюхал, покорябал ногтем что-то посередине. При этом Семен с Михаилом понимающе переглянулись.
- Долго по тылам шатались?
- Я с Новоград-Волынского УРа, — ответил Горохов, — он из-под Лиды.
Кто-то присвистнул. И лейтенант недоверчиво посмотрел.
- Как через фронт перешли?
- Крайнее охранение вырезали, и бегом сюда.
- Складно поете… — по лицу лейтенанта стало ясно — не верит. Ну да, всего два бойца с отделением справились? Как ему объяснить, что не отделение вырезали, а всего четверых. И просто очень повезло сработать тихо?
- Этих к ротному, там разбираться будем, — решил лейтенант. — Все что с ними было, туда же. Ясно?
- Ясно, тащ лейтенант.
Полуразрушенная изба, прикрытая для маскировки срубленными березками. В окнах рам нет. Маленькая светлица со столом посередине и пара лавок. Две винтовки, «Вальтер’с 'Наганом», четыре ножа и ранец с вещмешком на столе.
- Окруженцев развелось… — старший лейтенант Мартынов с интересом изучал оружие. Долго рассматривал трофейные клинки. — Говорите, неделю по тылам шатались?
- Не шатались, — поправил Семен, — к своим шли.
- Вместе?
- Мы у Козевичей встретились. Дня три назад. Я от Лиды пробирался. Сержант от Новоград-Волынского УРа шел.
- С южной части укрепа, — уточнил Горохов.
- Складно, баете, складно… — задумался ротный. — А чего на бойцов моих накинулись?
- Это они накинулись. Как высказал все что о них думаю! Они…
Позади кашлянул старшина. И Горохов замолк. «Зря — подумал Семен, — пусть бы ответили за преступный сон на посту».
- Комаров?
- Так и было, — признал тот.
- Ладно… — ротный посмотрел на ранец и мешок. Отстегнул клапан вещмешка…
- Я не советую ничего внутри трогать, — сказал Горохов.
Старлей глянул раздраженно на Михаила.
- Мина там, — пояснил сержант.
Позади охнул старшина, а лейтенант со старлеем отшатнулись от стола.
- Не бойтесь, если не вынимать, то не рванет.
- Комаров, саперов кликни-ка.
- Не стоит, товарищ старший лейтенант, — возразил Горохов. — Там документы важные. Особо важные. Поэтому заминировано. Документы эти могу только сотруднику НКВД передать, или командиру полка.
- Брешешь, поди? — недоверчиво сказал старлей.
- Незачем мне врать, — пожал плечами Горохов.
- Ладно, не будем пока трогать мешок. А ранец тоже с миной?
- Нет, — отрицательно покачал головой Семен. — Можно открыть…
Осторожно отодвинув от мешка ранец, и открыв его, командиры заглянули внутрь, и принялись выкладывать на стол — четыре перемазанных кровью зольдбуха, две стопки перевязанных бечевой немецких удостоверений, початая пачка галет, банка сардин, пакет из плотной бумаги с красной этикеткой…
Быстро просмотрев зольдбухи, старлей повертел в руках консерву, затем взял пакет. Из него вдруг вывалился прямоугольник в фольге.
- Зот-тер… — прочитал по слогам надпись лейтенант, — пан-зер-счо-ко-ладе.
- Шоколад что ли? — почему-то обрадовался старлей, и зашуршал оберткой. — Ну-ка…
- Не стоит, товарищ старший лейтенант, — сказал Бесхребетный. — Нельзя его есть!
Старлей немногим до рта батончик не донес. Так и замер с раскрытым ртом.
- Там дрянь какая-то намешана. На время придает сил и бодрости. Долго спать не хочется. Но дуреют с него. Звереют даже.
- Вот тут ты точно врешь! — уверенно сказал старлей, но батончик положил на стол. — Это с шоколада-то дуреют?
- Не вру. Это не простой шоколад, откуда знаю — скажу только сотруднику госбезопасности. А то, что дуреют… на себе испытал…
Где-то заголосил петух. За дверью громко всхапнули. Горохов повернул голову, Семен тоже приподнялся. Никто на петушиный ор кроме караульного за дверью никто не откликнулся, видать остальные петухи в округе на суп пошли. От мыслей о еде забурчало в животе…
Покормили их один раз, после обеда. Ржаная черствоватая краюха и подгорелая «шрапнель»[7] была проглочена мигом, и показалась самым вкусным блюдом на свете. Правда, запить принесли колодезной воды, и то хлеб. Вечером кормить не стали, только оправиться вывели раз, посоветовав терпеть до утра. Мол, нечего на них время и продукты тратить. Вот приедет особист и кранты вам. Он строгий и резкий. Приставит к стенке…
Причина такого отношения была проста — сутки назад на батальон вышли четверо. Нейтралку миновали тихо, без стрельбы. Встретившим их бойцам сказали, что по тылам долго бродили. Приняли их с пониманием. Покормили. Тут особист приехал. Расспросил, проверил документы, и вдруг приказал всех арестовать. А потом пояснил — документы-то липовые. Гимнастерки слишком чистые для долгого шатания по лесам, и рожи откормленными выглядят. После чего устроил головомойку всем, за потерю бдительности. Так настропалил…
У Семена и Михаила иначе. Лица худые, уставшие. Документы… в порядке документы. Не зря лейтенант скрепки ногтем тер. Ржавые они. А у немцев блестят, хоть все зольдбухи перебери — все нержавеют. Галифе и гимнастерки у обоих только на честном слове держаться и на въевшейся грязи. Того гляди расползутся. Зато сапоги, ножи, да не один, а сразу по паре на брата, карабин, пистолет немецкие. Консерва, галеты и шоколад специальный…
Шпион? Конечно шпион. Только так шпионы и выглядят!
Идиоты!
Мысли переключились на особиста. Станет ли слушать? Ротный точно им не поверил, но инициативничать не рискнул. Распорядился окруженцев запереть и вестового в штаб отправил.
После обеда кто-то из начальства появился — слышались четкие доклады. Горохова с Бесхребетным никуда выводить не стали, сквозь худую крышу рассматривали…
- О чем думаешь, Сема?
- О том, что приедет особист и слушать нас не станет. Приставят нас к стенке поутру-то.
- Не приставят. Есть кое что, и слово заветное знаю.
Заветное слово и у Семена имелось, и все, а у Михаила тетрадка особой важности. Недаром гранатой заминирована. Эх…
- Не вздыхай, все путем будет, замолвлю словечко.
Семен лишь улыбнулся.
- Идрит твою! — Горохов поднялся, морщась на боль, потрогал щеку, где темнел смачный фингал. — Как же хочется нажраться!
- В смысле напиться?
- Не, именно нажраться — мяса хочу и хлеба свежего. Консервы эти, в печенках сидят уж, чтоб немцам всю жизнь их жрать! Хотя мясо под водочку тоже мысль хорошая. Кстати, — прервался Михаил, — ты мне про шоколад ничего не сказал. Что там за хрень намешана?
- Извини, друг, тут как с тетрадью твоей. Пусть особист решает — важно, али нет.
- И правильно, — согласился Горохов.
- В баньке бы пропариться, — посетовал Семен. — Коростой уж покрылся, вот-вот отваливаться сама начнет.
- Да-а-а, в баньку не помешало бы сходить, да пивка после вволю напиться!
- Где ты тут пиво-то найдешь?
- Неважно, литру сразу бы выдул!
- Обдуешься с литра-то.
- А может и нет, — и Горохов вдруг тихо засмеялся. На вопросительный взгляд Семена, пояснил:
- Да случай с пивом смешной вспомнил.
- Рассказывай, раз вспомнил, — и Семен откинулся на стену, заложив руки за голову.
- До войны наш батальон в самом Новоград-Волынском дислоцировался, — начал рассказывать Михаил. — Так в субботу мы в увольнительной были и к вечеру в пивную заглянули. А там… — Горохов мечтательно зажмурился —, аж два сорта «Жигулевское» и «Ленинградское»!