Судьбы местного значения
![Судьбы местного значения](/uploads/covers/2023-10-31/sudby-mestnogo-znacheniya-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Судьбы местного значения"
* * *
— Поешь…
Ложка зависла у рта — парень был уже без сознания.
— Миленький, миленький, очнись… — запричитала Маша, глаза тут же намокли, — как же так, поел бы… имя своё хоть бы сказал…
Погладив забинтованную голову парня, девушка с трудом уняла слезы.
— Пока с этих палат несите! — услышала Кузнецова голос старшей медсестры. — Первыми тяжелых выносим!
В коридорах суетились санитары — ранбольных укладывали на носилки и тащили наружу. А за окнами уже отчетливо грохотало. Бой шел где-то рядом. Неужели наши немцев не удержат?
Пробежала санитарка Евдокия Михайловна. Остановилась, обернувшись.
— Ты дочка не сиди, мы сейчас носилки принесем, будем тоже сердешных выносить.
Две санитарки, охая от натуги, протаскивали носилки через проем, поставили.
— Вот ведь, мужики-то тяжелые… Михаловна! — крикнула санитарка. — Вдвоем не осилим.
Ответ потонул в грохоте. Что-то сильно бабахнуло позади корпусов. С крайних окон осколками брызнули стекла. От неожиданности санитарки взвизгнули, закрывая голову. Маша же обнаружила, что закрыла собой своего милого. Покраснела, но никто этого не увидел. Первый испуг прошел, и санитарки кинулись в крайние палаты проверять ранбольных.
— Целы все! — закричали оттуда. — Никого не посекло!
— Отодвиньте койки от окон, одеялами ранбольных пока укройте! — распорядился главврач проскочив в операционную.
Быстро схватив одеяло, Маша укрыла раненого со стороны окна. Этот проем уцелел, но мало ли еще снаряд прилетит…
— Валя, Люда, Маша, сюда! — позвала Евдокия Михайловна. — Понесли!
За ручки носилок взялись уже четверо. Все равно тяжело. Пыхтя от натуги, пронесли по коридору, разминулись со встречными санитарами и начали спускаться по крыльцу. Во дворе стояло три полуторки и с десяток телег, очевидно местных, так как возницы были в гражданском. Одна из машин, уже заполненная ранеными, завелась и выехала со двора. Остальные машины и телеги догружались и тоже были готовы отправляться.
— Тяжелый, без сознания, — сказала медсестра, осмотрев бойца на носилках, — к телегам несите.
Что-то с треском, пролетело над головами. Все кто был у крыльца, невольно посмотрели вслед.
Недалеко вспух мощный взрыв. Еще треск. Взрыв чуть дальше.
— Тяжелыми бьют! — крикнул кто-то.
Подбежал боец.
— Товарищ военврач, немцы прорвались. Там танки на окраине уже.
— Быстрее, товарищи! — крикнул главврач. — Выносите раненых!
Санитары подхватили носилки и побежали в корпус.
— Транспорта не хватает, Карл Генрихович, — сказала Вера Федоровна. — Хорошо местные с телегами помогли, но всех не вывести.
— Машины вернулись бы, — ответил военврач, — успели еще рейс сделать. О, едет одна!
Во двор вкатилась полуторка. Из кабины выскочил командир, а из кузова спрыгнул десяток бойцов. Командир что-то крикнул бойцам, те быстро разделились на две группы и выдвинулись за корпуса госпиталя. Сам командир с водителем направился к крыльцу.
— Капитан госбезопасности Лукин, — представился он. — Вы Карл Генрихович Маевский?
— Да, я. Военврач второго ранга.
— Я к вам по важному делу…
— Погодите, товарищ капитан госбезопасности, — прервал Маевский, — у нас тоже важное дело — раненых срочно эвакуировать, а у вас я вижу — машина имеется.
— Машина как раз для эвакуации, но прошу не перебивать. В вашем госпитале находится военврач второго ранга Павлов Валерий Семенович.
— Да, он был мной прооперирован. Сейчас Валерий Семенович без сознания. Вон, на той телеге лежит.
Капитан сходил к телеге, удостоверился, поправил одеяло на Павлове, вернулся.
— Очень важно его эвакуировать в первую очередь, вместе с вами, Карл Генрихович, — сказал Лукин и, видя приготовившего возражать врача, добавил:
— Это приказ народного комиссара.
— А как же остальные раненые? А персонал? Как с ними?..
— По возможности! — резко ответил Лукин. — Павлова в машину, догружайте ранеными и отправляйте. Вы старший в машине. Быстрее. А мы немцем придержим…
Последних раненых выносили уже под грохот боя, что шел уже в городке. Маша видела, как в пришедшую последней машину и пару телег быстро укладывают ранбольных и отправляют прочь. Подхватив носилки, она кинулась по коридору. В окне мельком заметила командира, явно из НКВД. «Найди любого командира из НКВД…». Девушка хотела окликнуть его, но тот уже скрылся.
— Быстрее! — крикнули от выхода. — Все на выход!
Несколько разрывов рядом. Здание сильно тряхнуло, сыпалась штукатурка, летели осколки стекла. Прикрывшись носилками, Маша добежала до койки, разложила носилки вдоль, сдернула одеяло и принялась стаскивать парня вниз.
— Немцы! — крикнул кто-то, мелькнув в коридоре.
— Как же я тебя понесу? — сквозь слезы простонала девушка. — Эй, кто-нибудь! Помогите!
По коридору загрохотали шаги. Это бежал дядя Ваня. Тяжело бежал, широко перебрасывая правую негнущуюся ногу.
— Ты чего тут, Машутка? — выдохнул он, приблизившись. — Все уж убежали. Немцы рядом.
— Дядя Ваня, помоги! — сквозь слёзы попросила Маша. — Он последний остался.
— Как же так? Забыли что ль? — пробормотал старик, помогая уложить парня ровнее. — А сдюжишь!
Не отвечая Маша укрыла парня одеялом с головой и схватила ручки.
— Взяли!
Подняли носилки и засеменили к выходу. Руки почти сразу пронзило болью, но Маша закусила губу. Терпеть, надо терпеть! Вот уж выход, спуститься по ступеням, осторожно, чтобы раненого не уронить. Взрыв, осколками обстригло кусты около крыльца. Маша вздрогнула, но носилки удержала. Послышался лязг гусениц — что-то большое ехало по улице. Длинными очередями стрелял пулемет. На той стороне промелькнули серые фигуры.
— Немцы! — выдохнул дядя Ваня. — Налево, Маша, налево!
Протащили носилки вдоль корпуса, прячась за кустами акации. Не доходя до угла, дядя Ваня остановился. Носилки положили на землю. Старик пристально посмотрел сквозь кусты.
— Немцы. Спрятаться надо.
Он повернулся и шагнул к деревянному щиту, прикрывавшему проход в цоколь. Откинул незатейливые крючки, служащие запорами, и отодвинул щит.
— Спрячемся тут пока.
Они затащили носилки в подвал. Старик придвинул щит, закрывая проход, и прильнул к щели.
— Только бы немцы сюда не сунулись.
Бой в городе не стихал, и стреляли совсем недалеко.
— Наши где-то рядом, — прошептал дядя Ваня. — Немцев пытаются задержать.
— Так может за помощью сбегать? — спросила Маша.
— Надо бы… — согласился старик. — Тихо!
В щель обзор не ахти, но разглядеть, что происходит можно. Во двор вкатился бронетранспортер. Из него выскочило пять солдат, а пулеметчик нацелил пулемет на корпус. Одновременно послышались шаги по коридорам. Очевидно, немцы проникли в госпиталь через разбитые окна и теперь проверяют пустующие палаты и кабинеты.
— Чисто! — крикнули где-то. — Все русские сбежали!
Солдаты, стоящие у корпуса опустили оружие. А Маша и старик переглянулись. Что-то упало над ними, и кто-то выругался по-немецки. Послышались голоса. Маша прислушалась. Немецкий она изучала, но с языком были проблемы, давался трудно, однако часть сказанного была вполне понятна.
— Эй, Карл, это больница, а не туалет! — крикнул крупный немец с автоматом. Он стоял напротив корпуса и смотрел на окно.
— А тебе-то что? — послышалось сверху.
— Тут возможно наш госпиталь будет, а ты гадишь.
— Пригоним русских — уберут. Эй, Михель, смотри!
Пулеметчик посмотрел направо, и резко развернул пулемет. Прогрохотала короткая очередь. Полетели сбитые ветки и листья, кто-то вскрикнул, и наружу вывалилось тело. Дядя Ваня скрипнул зубами, Маша чтоб не вскрикнуть зажала ладонью рот. В убитой они узнали Евдокию Михайловну. Наверное, она не успела уйти и спряталась в кустах…
— Швайне! — выругался солдат и подошел к телу, пнул. — Это просто старуха.
— Что тут происходит? — властно спросил кто-то, спускаясь с крыльца.
— Михель, русскую ведьму пристрелил, господин фельдфебель.
— И все? Больше никого? Здание проверили?
— Яволь, все русские сбежали.
Интенсивность стрельбы неожиданно возросла. Бахнули несколько разрывов совсем недалеко. Фельдфебель скомандовал «Вперед» — часть солдат скользнула на улицу, часть запрыгнула в бронетранспортер, и машина двинулась следом. Через минуту двор опустел.
— Пора, дядя Ваня, — прошептала со всхлипами Маша. — Я задками пройду, найду наших. Должны помочь, ведь нельзя парня бросать.
— Нельзя… — вздохнул старик. — Ты халат-то скинь, белое далеко видать…
Он осторожно сдвинул щит, высунулся, осматриваясь.
— Никого. Иди, дочка, дай бог тебе наших найти…
Крапива оказалась необычайно жгуча. Нырнуть в крапивные заросли пришлось — кто-то вышел из-за дома. И разрыв, что бабахнул громко, заставил присесть. Отчаянно затирая ладошкой ожоги, Маша свернула к оврагу. Тут хоть лопух растет, и никто не ходит. Стрельба то стихала, то возобновлялась, и надо было обойти этот бой. Так дядя Ваня посоветовал. Наши должны быть по ту сторону.
Пройдя вдоль оврага, Маша выбралась на околицу. Осторожно выглянула из кустов — на улице никого. Где-то впереди стреляют, значит надо туда. Побежала вдоль, прижимаясь к жердяной ограде. Дома на улице как вымерли — жители, что не ушли, попрятались в подвалах и погребах. Добравшись до первого перекрестка, осмотрелась.
Пулеметная очередь и частые выстрелы вдруг загрохотали позади. От неожиданности Маша бросилась на землю. Бахнул взрыв, заложило уши. Взвизгнуло, и от жердины полетели щепки. Девушка вскрикнула и собралась перебежать на другую сторону улицы. Только поднялась, как что-то с треском воткнулось во второй от перекрестка дом, и тот вспух…
Маша потрясенно смотрела на разлетающиеся бревна. Сруб дома сдуло словно тот был из легковесных спичек сложен. И одна из этих спичек вращаясь, словно городошная бита, влетела в крайний сад и легко смахнула разлапистую яблоню. Бревна все еще летели. И одно такое аккурат к девушке. Это зрелище завораживало, и пугало до дрожи. Грохот заложил уши, но сквозь него пробивался чей-то пронзительный крик…
Вдруг Машу подкинуло вверх. Она обнаружила, что кто-то схватил её в охапку. Затем бросок, короткий полет, почему-то через ограду, и прямо в крапиву. Не успела она опомниться от падения, и даже вскрикнуть от жжения, как чья-то рука вдавила её в землю.
- Лежи! — рявкнули властно.
Бах! Бах! Бах!
Выстрелы над головой заставили сжаться от страха.
- Вставай!
Машу подхватили под поясницу, поставили на ноги и толкнули в сторону оврага.
- Бегом!
И Маша побежала. Позади громко бабахнуло и вокруг засвистели пули. Кто-то бежал следом и матерился, затем болезненно вскрикнул. Маша обернулась. Боец, зажимая рану на ноге, хромал следом. Девушка подскочила.
- Перевязать?
- На…! — рявкнул боец, — Бегом!
Тогда Маша подхватила его под руку и помогла бежать. А позади частили выстрелы и непрерывно бил пулемет. Пули стригли заросли и кусты, но выше их голов.
- А-а-а, суки! — гаркнул боец. — Хрена вам, а не Дюжий!
В овраг за малым не свалились, слишком быстро с уклона бежали. И ранение помешало остановиться. Боец чтобы не ухнуть с обрыва, упал, и аккурат на раненую ногу.