Жареный плантан
![Жареный плантан](/uploads/covers/2023-05-06/zharenyj-plantan-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Залика Рид-Бента
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2021
Читать книгу "Жареный плантан"
До и после
Днем в четверг мистер Эспозито велел нам с Анитой отправляться в столовую.
— Почему мы? — начала упираться Анита.
— Вы ведь обе участвуете сегодня в круге доверия? Так вот, он пройдет в столовой. Оставьте учебники в шкафчиках.
Когда мы вышли в коридор, Анита раздраженно распахнула дверцу своего шкафчика и, забросив туда вещи, гневно захлопнула ее. Я услышала, как она бормочет себе под нос:
— Зачем при всех говорить о таких личных делах?
Я чуть слышно заметила:
— Ребята все равно бы увидели, как мы уходим.
Анита повернулась ко мне:
— Тебя не спрашивают!
Ничего не ответив, я закрыла свой шкафчик и пошла по коридору. Анита всегда заводилась с полоборота, а я не хотела ругаться с ней, пока мистер Эспозито мог нас слышать. Но возможная ссора больше не пугала меня, как раньше. Я уже две недели не разговаривала ни с Анитой, ни с остальными подругами, после того как они бросили меня в «Новом Орлеане». И каждый день с тех пор я внутренне готовилась к конфликту.
Однако Анита была права насчет круга доверия. Если бы мы, как я изначально рассчитывала, отправились туда всей компанией — я, она, Рошель и Джордан, — другие ребята знали бы, что мы лишь отбываем повинность, что пришли мы не по своей воле и не собираемся ничего обсуждать всерьез. Но теперь все выглядело так, словно мы с Анитой жаждем поделиться какими-то проблемами. Проблемами, которые можно обернуть против нас, использовать как оружие.
Впервые мы услышали о круге доверия накануне того дня, когда из-за метели нас распустили по домам, — хотя мадам Риццоли чуть не забыла рассказать нам о нем. После утреннего приветствия по школьному радио мы сели за парты и молча открыли тетради. В тишине было слышно, как в соседнем классе мистер Эспозито рассказывает о групповых встречах седьмому классу, подчеркивая значение этого мероприятия, и мадам со стоном вздохнула. Она достала из огромной папки лист сиреневой бумаги и показала его классу. На нем вычурным шрифтом было напечатано: «Беседа лечит душу». Я сложила руки на груди. Листок напомнил мне буклетики, которые вечно раздают на станции метро «Сент-Джордж» или около универмага «Итон», — как говорила мама, таким образом секты завлекают в свои сети слабоумных. Мадам Риццоли подержала листок несколько секунд и, бросив его на стол, объяснила суть нововведения по-английски, после чего быстро заговорила по-французски, словно стремясь поскорее выплюнуть слова изо рта:
— Aucun de vous n’etes obliger d’assister cela, mais c’est encouragee. C’est un espace sur pour chacun d’entre vous de parler[10].
Тогда мы с Рошель еще сидели рядом в четвертом ряду, и она подтолкнула меня локтем:
— Не понимаю, что она там тараторит.
Анита и Аишани, сидевшие позади нас, наклонились вперед, чтобы услышать мой перевод. Я старалась говорить как можно тише: меня уже наказывали за болтовню, и мадам Риццоли грозилась в следующий раз позвонить моей маме.
— Мы не обязаны идти, если не хотим, — прошептала я, — но учителям идея кажется хорошей.
— Тоже мне хорошая идея: признаваться толпе незнакомцев в своих проблемах. Вот идиоты.
— Для твоих проблем, Анита, и целой толпы не хватит.
— Очень смешно, Аишани. А какая там столица Тринидада?
Рошель фыркнула от смеха, и я толкнула ее в бок, прошипев:
— Тише ты.
— Кара! — Голос мадам Риццоли вынудил меня посмотреть на доску. — Останешься после уроков!
— Но, мадам, я же…
Я сообразила, что говорю по-английски, а это, в дополнение к предыдущему наказанию, автоматически лишало меня большой перемены. Пришлось замолчать, чтобы не навлечь на себя новые неприятности, хотя Анита и Аишани у меня за спиной хихикали и постоянно тыкали меня под лопатку, подбивая развернуться и рявкнуть на них, — а уж тогда мне и вовсе было бы несдобровать.
В тот день в половине четвертого еще пятеро наказанных учеников притащились в кабинет мадам Риццоли. Семиклассница Мануэла Лао и ее подруга Кристина сели рядом и принялись шептаться о круге доверия и о том, что его посещение автоматически дает освобождение от уроков на всю вторую половину четверга. Тогда-то мне в голову и пришла мысль: если рассказать девчонкам о возможности официального прогула, я заработаю как минимум неделю неприкосновенности — хотя бы ненадолго стану недосягаемой для насмешек подруг. И не потому, что меня считают слишком слабой для их подколов, а заслуженно. Может, тогда меня бы не бросили на следующий день в кафешке.
Когда в половине пятого мадам нас отпустила, я заявила ей, что хочу принять участие в круге доверия. Она внимательно оглядела меня своими похожими на бусинки голубыми глазами.
— Все равно ты валяешь дурака на уроках. Я скажу мистеру Эспозито, что ты записалась.
Когда мы с Анитой подошли к столовой, у дверей топталось около десятка учеников. Длинные обеденные столы были составлены друг на друга и придвинуты к дальней стене, посередине на полулежал пестрый ковер, а на нем — четырнадцать подушек с кисточками. На ковре уже сидели по-турецки двое: светловолосый мужчина в парусиновых брюках с большими карманами и тощая темноволосая женщина в джемпере со смайликом.
Мистер Сильва, учитель физкультуры, расположился на стуле в дальнем углу столовой и читал газету. Я издала тихий недовольный стон: физкультурника я ненавидела, и меня раздражало в нем буквально все. Бесил его спортивный костюм, всегда только синий[11], от бейсболки с кленовым листом до широких штанов, вечный запах кофе изо рта, но больше всего возмущало его презрение к нам — не ко всем, а к избранным. Зачем такие люди вообще становятся учителями, если дети по большей части выводят их из себя?
— Проходите, пожалуйста! — пригласила женщина. — Не стесняйтесь.
Ученики вошли в столовую и стали рассаживаться. Мы с Анитой устроились друг напротив друга.
— Здравствуйте, ребята! Меня зовут Лиз, а это мой напарник Джейсон. Буду с вами честной: сегодня мой первый рабочий день. У Джейсона опыт гораздо больше моего, так что я немного волнуюсь, уж простите.
Улыбаясь, она обвела всех взглядом. Не знаю, хотела она нас утешить или сама ждала утешения, но ученики продолжали глазеть на нее без всякого выражения.
— Итак, — продолжила Лиз, — давайте начнем с очень простой задачи: назовем свои имена.
— Мы все и так знакомы, а вы только что представились, — заметила Анита убийственным тоном, который меня покоробил, однако я невольно отдала ей должное.
— Неважно. Нам нужно сделать первый шаг, — пояснила женщина. — Привет, меня зовут Лиз. — И она повернула голову к Джейсону, который тоже назвался еще раз.
Все по очереди представились, как на собраниях Общества анонимных алкоголиков в цокольном этаже церкви, которую посещала моя бабушка. Я случайно застала начало одной такой встречи два года назад, когда мне было одиннадцать, — в то время по вторникам я помогала бабушке отвезти угощение на вечерние занятия по изучению Библии и случайно перепутала помещения. Скоро бабушка нашла меня и отвела наверх.
— Эти люди больны, — сказала она мне по пути.
А так и не скажешь, — удивилась я. — Вид у них просто усталый.
— У них душа больна, — пояснила бабушка. — Вот и приходится им собираться вместе и разговаривать о том, что их мучает и толкает к пороку.
— А мы тоже должны так поступать? — спросила я.
Бабушка покосилась на меня:
— Мы сильные, нам беседовать не обязательно.
Когда последний ученик, Джамал, назвал свое имя, лицо Лиз вспыхнуло от сознания выполненного долга.
— Замечательно! — воскликнула она.
Мы промолчали.
Лиз посмотрела на Джейсона, который кивнул ей, поощряя к продолжению.
— Скажите, кто из вас сам записался на эти собрания? — спросила она.
Я осмотрела круг. Около половины ребят неуверенно подняли руки. Лиз задала следующий вопрос:
— А кто пришел потому, что учитель считает такой способ общения полезным для вас?
Остальные, включая Аниту, подняли руки. Я сжала губы, чтобы сдержать усмешку, и заметила, как Лиз, прищурившись, уставилась на меня.
— А ты что же? — На этот раз заговорил Джейсон. Он повернулся ко мне, и все остальные тоже уперлись в меня пустыми взглядами, ожидая ответа.
— Что? Я не поняла вопроса.
— Ты не подняла руку ни в первый, ни во второй раз, — пояснил он.
— Учительница не отправляла меня сюда…
— Так, значит, ты сама записалась?
Анита подняла брови и громко прошептала:
— У некоторых ни стыда ни совести, им только дай потрепаться о личном.
В животе у меня разверзлась пустота, и я отчеканила:
— Я действительно записалась, но не потому, что мечтала сюда попасть. Просто не хотела идти на математику.
Лиз нервно заерзала на подушке, но Джейсон кивнул:
— Мне нравится твоя честность. — Он обратился ко всему кругу: — Должен сказать, ребята, мы не обидимся, если вам покажется, что это собрание — полный отстой. Большинство детей так и думают. В вашем возрасте я бы тоже с ними согласился. Но кто знает, может, в конце концов вы откроете на наших встречах нечто неожиданное.
Пока он говорил, я рассматривала его тунику в африканском стиле и гадала: пришита ли с внутренней стороны горловины бирка? Надеюсь, от нее у него чешется шея. Только почувствовав боль в ладонях, я оторвала взгляд от его лиловой рубахи — лиловой, как динозаврик Барни, — и обнаружила, что кулаки у меня стиснуты, а ногти вонзаются в кожу. Джейсон глянул на мои руки, потом на меня — с выражением, похожим на понимание и сочувствие, но от этого кулаки у меня сжались еще крепче.
Он продолжил свою речь:
— Я не хочу вас смущать. Мы называем наш круг безопасным местом, а значит, здесь можно говорить свободно и сказанное не выйдет за пределы круга. Согласны?
Лиз оглядела собравшихся в ожидании кивков или нестройного хора наших «да», хотя бы и не совсем искренних. Похоже, увиденное ее удовлетворило, поскольку она снова заулыбалась, а я закатила глаза. Ни она, ни Джейсон не пробудили у меня желания торчать здесь, но ради освобождения от уроков я была готова посидеть на полу, скрестив ноги.
— Думаю, мы готовы начать. Ничего страшного, если вы еще немного стесняетесь, дальше будет легче.
Лиз потянулась к лежащей рядом с ней холщовой сумке с логотипом в виде зеленого дерева и лозунгом «С заботой о природе». Она вынула оттуда короткую деревянную палочку, украшенную разноцветными перышками и бусинками на ниточках, и вытянула ее вперед, чтобы всем было видно.
— Это называется жезл оратора, — сказала Лиз. — Индейские племена используют такие штуки на совете. Их передают по кругу, и тот, у кого в руках жезл, получает слово. Остальные должны слушать. У нас тоже будет такое правило. Но если вы не хотите говорить, просто передайте жезл соседу, ладно? — Она повернулась к Джамалу, сидящему слева от нее: — Итак, первый вопрос ко всем вам: чего вы боитесь больше всего? Джамал, начнем с тебя.
Лиз протянула ему палочку, и он тут же передал ее соседке, которая сунула жезл девочке слева от нее.
Джейсон следил, как жезл оратора без остановки перемещается по кругу.
— Ребята, помните: здесь безопасное место…
Похоже, ведущие по глупости верили, что сумеют нас в этом убедить; что достаточно провозгласить безопасность, как она сразу и появится. Джейсон оглянулся на мистера Сильву: