Бич Божий

Михаил Казовский
100
10
(1 голос)
0 0

Аннотация: X век от Рождества Христова. Византия договаривается с Болгарией о совместных действиях против набирающего силу русского князя Святослава. Чтобы воспрепятствовать его походу на Константинополь, в Великую степь отравляется тайное посольство, дабы подбить печенегов идти на Киев. Ничего из этой затеи не вышло, а Святослав из балканского похода привёз с собой юную княжну Анастасию, внебрачную дочь императрицы Феофано, постриженную в монахини, решив женить на ней своего старшего сына Ярополка. Неизвестно, как бы развивались события дальше, но в 972 году Святослав погиб в битве со степняками, и на Киевскую Русь пришла гражданская война, брат поднялся на брата — Ярополк вознамерился избавиться от своих братьев, и младший, Владимир, вынужден был уйти на север, к своим дальним родственникам, викингам...

Книга добавлена:
21-01-2024, 10:26
0
159
143
Бич Божий
Содержание

Читать книгу "Бич Божий"



Византия, лето 968 года


Женский монастырь Святой Августины был сооружением старым. Стены его, толстые, шершавые, точно кожа слона, выглядели угрюмо. Ветер, прилетавший с Чёрного моря, беспрестанно сёк каменную кладку пылью и песком. Но с заветренной стороны, обращённой к северо-западу, где всего в нескольких верстах находился город Аркадиополь, камни были более гладкие, не такие истёртые, кое-где поросшие мхом. Низкие ворота могли пропустить лошадь и повозку, но не всадника только: ехавший верхом должен был пригнуться.

Над воротами, в башенке, помещался наблюдательный пункт. Там сидела привратница — старая худая монашка, с крупным горбатым носом, зорко следившая за движением по дороге. Но 12 июня, в день обычного славянского моления о дожде, духота и зной сделали своё дело: пожилая послушница, убаюканная жужжанием мух, осовевшая от жары, потерявшая бдительность, стала клевать носом всё ниже и ниже и в конце концов ткнулась бы им прямо в стол, на котором лежал Псалтырь, если бы не стук. Женщина открыла глаза, вздрогнула и увидела, что внизу, у ворот под башенкой, бьют копытами кони небольшого отряда незнакомых мужчин.

— Кирие елеисон! — прошептала она по-гречески, что по-русски значило: «Господи помилуй!» — и взволнованно стала дёргать верёвочки, по которым сигнал тревоги побежал в покои матери Евфимии, оживив серебряный колокольчик на конце подвешенного шнура. После этого, опять же по-гречески, крикнула мужчинам, привалившись к смотровому оконцу:

— Кто вы, миряне? Что вас привело к нашей скромной обители?

Смуглый юноша в серой одежде, тёмные курчавые волосы которого были убраны надетым на голову узким серебряным обручем-диадемой, поднял руку:

— Свет и благолепие вашим душам! С нами здесь Калокир — доблестный патрикий их императорских величеств. У него письмо к вашей настоятельнице.

Говорил он по-гречески с явным иноземным акцентом. А привратница рассудила: «Вероятно, болгарин. Или же мадьяр. Много их теперь служит императорам» — и ответила подобающим образом:

— Матери Евфимии будет сейчас доложено.

Между тем в наблюдательной башенке появилась сама игуменья. Чёрные одежды её шелестели по полу. Бледное лицо, нежный профиль и ум в глазах выдавали благородство происхождения.

— Передай, что приму только Калокира, — повелела она. — Без сопровождающих.

Выслушав привратницу, юноша сказал:

— Я телохранитель патрикия. Мы войдём вдвоём.

Евфимия помедлила. Но потом кивнула:

— Хорошо. Пусть заходят оба.

Калокир — двадцатипятилетий молодой человек, с рыжеватой бородкой, чуть прищуренными голубыми глазами и едва заметной улыбкой, постоянно игравшей в уголках его ярко-красных губ, — был одет изысканно и богато. Алый плащ с золотыми грифонами, кольца на руках, дорогие браслеты и застёжки-фибулы говорили о его достатке и пристрастии к роскоши. Бархатная шапочка, отдалённо напоминавшая современный берет, несколько игриво сидела, наползая на левое ухо. На груди горела золотая подвеска — солнце, украшенное рубинами, — знак патрикия.

По сравнению с Калокиром, юноша-охранник выглядел достаточно скромно: серый льняной кафтан с мелкой красной вышивкой по воротнику; красный кожаный пояс и довольно грубые остроносые сапоги. Только несколько драгоценных камушков было вправлено в лобный обруч. На ремне висел короткий меч — ножны, рукоятка сплошь отделаны элегантной зернью. Кольца тёмных непослушных волос обрамляли его лицо. Молодая щетинка пробивалась на подбородке. Карие глаза с длинными ресницами, сросшиеся брови дополняли портрет красивого юноши лет семнадцать-восемнадцать как будто.

Юркая монашка, суетясь и стараясь не смотреть на мужчин, приоткрыла дубовые ворота. Калокир и телохранитель оказались внутри. Взорам их предстал симпатичный внутренний дворик, утопающий в зелени: сочная трава, яблони в цвету, розы на затейливых клумбах. В центре дворика помещался небольшой водоём — в золотистой воде, сонно двигая плавниками, поедали корм зеркальные карпы.

— О, — сказан Калокир, — маленький Эдем за двойными стенами. Даже райские яблочки — в соответствии с Библией. Змея-искусителя только нет. Или, может, есть?

Не ответив ему, вёрткая монашка провела их но галерее. В глубине двора чёрным цветом выделялась часовня. Ставни келий были плотно закрыты. Ни души вокруг, ни шагов, ни шороха...

Евфимия вышла к гостям — строгая, холодная. Предложила сесть.

Стены комнаты были серыми, навевавшими грусть. Тусклая лампадка горела под образами. У окна — слюдяного, мутного — возвышался столик с раскрытым требником. Стулья для гостей, кресло для игуменьи были чёрного дерева.

— Я знавала одного Калокира, — тихим голосом произнесла Евфимия, — Калокира Дельфина. Лет пятнадцать тому назад, будучи в миру. И ему было лет пятнадцать... Видимо, не вас?

— Нет, — ответил с улыбкой патрикий, — вряд ли ваше преподобие могло меня видеть. Мой отец — протевон Феодосии из Херсонеса Таврического. Мне всего двадцать пять.

— О, тогда карьера ваша блестяща! Сделаться патрикием в эти годы...

— Да, на всё воля Господа. Умирающий император Константин, прозванный Багрянородным, — царство ему небесное! — ездил лечиться на тёплые воды Бруссы. Там же лечился и мой отец. Я сопровождал его. Император меня заметил и решил взять к себе во служение. А затем, окончив юридический факультет, я работал помощником в канцелярии Управления внешних сношений у Романа II.

— Значит, и Никифор Фока доверяет вам?

— Да, всецело. Но сегодня я привёз письмо вашему высокопреподобию от её величества императрицы Феофано.

— Вот как?! — вскинула брови взволнованная этим известием монахиня. — Милость её императорского величества безгранична. Наш монастырь Святой Августины — под её непосредственным покровительством...

— Что ж, не мудрено, — сказал Калокир, улыбаясь. — Ведь среди послушниц — первая дочка Феофано... от стратига Цимисхия...

— Ради Бога! — И напуганная игуменья подняла руки, умоляя патрикия замолчать.

— Ничего, ничего. Мой телохранитель, во-первых, посвящён в эту тайну, во-вторых, он умеет хранить секреты. Вот письмо. Я знаком с его содержанием. И без промедления выполню всё, что мне предписано.

Он отдал Евфимии скрученный в рулончик пергамент. Та взяла осторожно, развернула с благоговением и, слегка наклонившись к свету, стала читать послание. Под конец глаза её округлились, на щеках выступили пятна — розовые, нервные.

— Я прошу меня извинить, — пробубнила монахиня. — Мне необходимо покинуть вас на короткое время, — и, прижав письмо к высохшей груди, выскользнула из комнаты.

Юноша-охранник посмотрел на патрикия: что, опасность? Калокир же помотал головой: не волнуйся, всё идёт, как тому положено, мы играем безукоризненно.

В это время Евфимия извлекла из ниши в стене в смежной келье небольшой сундучок с ценными пергаментами. Покопавшись в нём и найдя нужный свиток, стала сравнивать подпись императрицы: Феофано... и Феофано... Вроде бы похоже... Да и след от печатки тот же... Или нет? Или не такой?

Несколько мгновений спустя строгая игуменья появилась перед гостями. Вид её был бесстрастен.

— Подлинность письма мною удостоверена, — заявила она. — Я распорядилась: сёстры помогут Анастасии побыстрее собраться. Да поможет вам Бог. Передайте её императорскому величеству, что обитель Святой Августины молится о её здоровье и о благоденствии всей императорской фамилии... — Осенив крестным знамением и того и другого, Евфимия покинула визитёров. Калокир и его охранник обменялись ироничными взглядами.

Не прошло и четверти часа, как открылась дверь и вошла монашка — худенькая и маленькая. Чёрные испуганные глаза её занимали половину лица. В тонких ручках с обгрызенными ногтями был зажат жалкий узелок. И на вид ей казалось не больше тринадцати.

— Мне велели... — еле слышно проговорила она, — мне сказали, что меня должны увезти... Я — сестра Анастасия...

«Господи, ребёнок ещё совсем, — удивился про себя Калокир. — Даже совестно отдавать её в лапы варваров».

Юноша-охранник также пребывал в каком-то оцепенении.

— Рад с вами познакомиться, ваша милость, — улыбнулся патрикий. Он шагнул ей навстречу и согнулся в нарочито подобострастном поклоне. — Надо ехать. Разрешите поднести ваши вещи? Я не вправе доверять эту ценность слугам...

Девочка смутилась:

— Что вы, что вы! Тут молитвенник и бельё, ничего такого. Я сама донесу.

По дороге к воротам бывшая послушница не смогла удержаться и начала выпытывать:

— Мы в Константинополь? А меня поселят во дворце Вуколеон или где? Как мне называть её императорское величество — мама, или нет? Или это будет звучать нескромно? Меня выдадут замуж? За кого? За какого-нибудь болгарского принца?

Калокир загадочно ухмылялся и отвечал:

— Ваша милость, потерпите ещё немного. Скоро всё узнаете. Я обязан хранить государственную тайну...

За воротами юноша-охранник усадил Анастасию на коня впереди себя. И проговорил:

— Я тебя держу. Можешь не бояться.

— Я и не боюсь, — фыркнула она. — Ты кто — болгарин? Произносишь слова нечисто.

— Нет, я русич.

— Русич — это кто? А, я знаю, это те, кто живут на севере, по течению Борисфена?

— Да, по-гречески — Борисфен, а по-русски — Днепр.

— Дн... пр... и не скажешь сразу! Как тебя зовут?

— Милонег.

— Милонег?.. Красиво.

Юноша пришпорил коня, и отряд вооружённых мужчин поскакал.

Но какое-то смутное сомнение всё-таки терзало игуменью. Походив взад-вперёд по келье, перечтя письмо от императрицы, Евфимия спустилась по галерее и опять зашла в смотровую башенку. Горбоносая монашка-привратница поклонилась при её появлении.

— Не заметила, сестра, а куда они поскакали? — обратилась настоятельница к чернице. — К югу, в Константинополь?

— Да, заметила, матушка, заметила. Поскакали они на север, в сторону Болгарии.

Лик игуменьи приобрёл восковой оттенок. «Обманули, — прошептала она, — девочку похитили... Я теперь погибла! Феофано меня казнит!..»


Скачать книгу "Бич Божий" - Михаил Казовский бесплатно


100
10
Оцени книгу:
0 0
Комментарии
Минимальная длина комментария - 7 знаков.
Внимание