Три Царя
![Три Царя](/uploads/covers/2024-02-03/tri-carya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Игорь Маревский
- Жанр: Самиздат, сетевая литература / Фэнтези: прочее
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Три Царя"
Глава 42
42
Есть нечто настолько отвратительное и ужасающее во тьме, от чего по коже, словно тысячи муравьев, бегают мурашки, а в горле встает железный ком из собственного страха. Тьма, к которой казалось мы привыкли, и давно не ищем в ней ни монстров, ни прочую нечисть. Настолько простое и банальное отсутствие света, но какую же злую шутку оно может сыграть с разумом человека. Оставаясь наедине со своими страхами, мы инстинктивно хотим забиться в ближайший угол и дождаться рассвета. Вот только, он зачастую не наступает. Тогда лишь остается в попытке спасти свою жизнь, перебороть врожденное чувство и отправиться в неизвестность.
Неизвестность. Еще один лабиринт сознания. Одних она притягивает, словно маяк в бесконечном океане возможностей, других же пугает своей опасностью. Как можно просто слепо прыгнуть в яму, на дне которой могут ожидать острые шипы или не менее опасный зверь. Полностью вручить свою свободу и жизнь воле случая, надеясь на то, что в этот раз всё же повезет.
Последним же краем триады ужаса являлся банальный страх. Чувство самосохранения, что не дает нам совершать глупых поступков и оберегает от скорой смерти. Кто бы мог подумать, что эссенцией самого великого творения жизни станет настолько мрачный и пугающий страх. Именно он останавливает поток жизни, а также может подтолкнуть, когда тело отказывается двигаться.
Так действительно ли ужас настолько тёмное и нежелательное чувство, которого хочется избегать любыми возможностями? То, с чем нас учат не сталкиваться и по возможности избегать. Вправду ли более теплые и мягкие чувства заставляют нас жить, и оберегают от скорой встречи с праотцами? Гадать можно бесконечно, у каждого всегда сформируется своё мнение. Единственное, что осталось, это открыть глаза и узнать самому.
Отрывистое щелканье смерти, стекая по холодным буграм темных стен коснулось мрамора пола и мышью шмыгнуло в далекий угол. Где-то вдалеке раздался монотонный крик и тут же затих, утопая в собственном эхо отчаяния и боли. Каждая молекула этой клетки, казалось, сочилась кровью, от чего воздух был железный на вкус. Тьма. Непроглядный мрак, ориентироваться в котором было практически невозможно.
Балдур пришел в сознание, найдя себя лежащим на чём-то очень сильно твёрдом и холодном. С первым вдохом он почувствовал, как грудь разрываться на части, из-за чего сильно закашлялся. В ушах гулом зазвенело, однако в целом он чувствовал себя хорошо. За последнее время путешествий, которое он и в лучшие свои дни не назвал бы легким, Стервятник часто пересиливал боль. Он продрал глаза, возвращая чёткость зрения и медленно выдохнул.
Перед ним, играя тенями, от, судя по всему, качающейся лампы совсем недалеко, красовался потолок, цвета которого он так и не смог разобрать. По телу пробежал стреляющий в шею озноб, и ему оставалось лишь гадать, где он оказался и сколько был без сознания. Наученный опытом Балдур не спешил двигаться и постепенно и очень медленно шевелил конечностями, проверяя работу тела. Многие, попав в подобную ситуацию от неожиданности и конфуза, вскочили бы с места, создавая много шума и возможно открывая и без того тревожные раны. Балдур знал, если бы поблизости был тот, кто хотел ему смерти, Стервятник так бы и не открыл глаза.
Постепенно проверяя всё ли на месте, он прокручивал в голове события не так давно минувшие. Что он помнил, что поможет ему собрать всё воедино и представить картину, с которой не посчастливилось столкнуться. Балдур помнил сбор. Помнил, как они планировали дальнейшие шаги, а после этого лишь стремительный набор картинок, смазанный очень странными звуками и сопровождением. Бег. Дрожь под ногами. Размытые и неотчётливые лица Ярика, Дэйны и Миры… Сырник? Балдур пошлепал ладонями по мраморному полу, но рядом никого не оказалось. Тогда он закрутил головой по сторонам. Было слишком темно, и вокруг него лежали лишь разбитые на маленькие кусочки камни.
Гигант? Был ли это он на самом деле, или это лишь игра его фантазии, которая пыталась найти объяснение происходящему в тот момент. Ведь он мог поклясться, что гора не просто дрожала, а менялась и даже глухо, но рычала на него. Затем он вспомнил последний момент, когда видел Сырника. Вспомнил падение, от которого сердце пряталось, убегало и пыталось сбежать из бренного тела. Помнил, как сжимал Сырника. Значит он должен быть где-то рядом.
Быть может маленький аури где-то лежит придавленный камнями или его вовсе отбросило далеко в сторону при падении. Балдур решил приподняться, как дыхание буквально сперло от внезапности увиденного. В его груди, а именно в той части, где не давала о себе забыть клятая старая рана, торчал нож. Обычный, старый, с потертой от частых прикосновений рукояткой и слоем недавней ржавчины на клинке. Он не успел подумать о том, кто вонзил его, и каким образом он еще жив, так как стервятник не чувствовал абсолютно ничего.
Ни боли, ни ощущения стали в собственном теле, ведь он знал, что должен испытывать. Балдур потянулся к ножу и крепко взялся за рукоять. Стервятник ощущал ребристую поверхность ладонью, однако всё еще сомневался в его существовании. Что же с ним всё же случилось? Балдур дважды подумал, прежде чем его вытаскивать, но гнетущие воспоминания перевесили здравый смысл, тем более судя по длине клинка, он должен был проткнуть его легкое. Если бы это было бы правдой, он умер бы практически мгновенно.
Стервятник оказался прав. Нож был настоящим, но никаких повреждений не нанес телу, что вызывало уйму вопросов. Балдур лег обратно и осмотрел клинок оружия. Он был абсолютно сухим, ни капли крови, а ржавчина не осыпалась даже там, где была его плоть. Сотрясение? Галлюцинация? Всё может быть, учитывая с какой высоты он упал и каким-то образом остался жив.
Балдур закрыл глаза и провел несколько простых упражнений, которым его научили еще на ранних курсах сборщиков: свести указательные пальцы воедино, простой ассоциативный ряд и составление логического предложения с началом и концом мысли. Всё это невозможно, когда мозг со всей силой ударяется о черепную коробку. Ему удалось, хоть и пришлось тяжело с предложением, но это объяснялось тем, что Балдур часто сбегал с уроков письменности в «Доме Теплых Стен».
В голову пришла и мысль, что правая нога должна быть либо раздроблена в труху, либо вовсе остаться на вершине горы. Стервятник опирался именно на неё, когда наконец встал. Голова всё еще гудела как от плохого похмелья, в ушах звенело не так сильно, но в целом он чувствовал себя сносно, хотя если поразмыслить, должен был быть мёртв. Это всё что ему требовалось, ответы потом.
Балдур нашел себя посреди небольшой комнатушки с разбитым в дребезги столом и парой стульев. Он тут же принялся переворачивать камень за камнем, ведь Сырник был очень маленьким и мог быть где угодно. В комнате его не оказалось, что одновременно послужило облегчением, ведь он мог быть еще жив, но тут же в голову полезли и другие мысли, от чего ноги сами несли, не зная куда.
Стервятник проверил снаряжение. Его ножа не было, половила его мешочков с пылью и рунами также исчезли. Он достал из кобуры револьвер и щелкнув зубами глухо выругался. Выбрасыватель и ударник, выглядывали стальными заусенцами, а барабан тускло светился вытекающим из него духом. В таком состоянии он не сможет сделать и выстрела, а если попробует, оружие может попросту взорваться в руке.
В подобной ситуации без ножа, а самое главное верного револьвера он чувствовал себя, словно без штанов посреди набитой народом кабацкой, где каждая паскуда устремила на него взгляд. Единственное на что он мог рассчитывать это тот самый нож, что нашел в своей груди и его инстинкты. Выбирать не приходилось, поэтому Балдур поставил перед собой две цели. Первое это найти остальных, а затем убраться ко всем чертям из этого места, ведь если Мира была права, ему стоило поспешить.
Единственная дверь, что вела из комнаты, вывела его в сеть длинных коридоров, что змеей расползались в разные стороны. Когда-то они были хорошо освещены, но тряска, очевидно, добралась и до них. По полу повсюду лежали потухшие светильники, от чего Балдур ступал аккуратно, стараясь не хрустеть битым стеклом. Вдалеке со временем начали слышаться голоса, только вот разобрать речь никак не удавалось. Судя по интонации и крикам, местные обитатели куда-то спешили или пытались спастись из каменной тюрьмы, как и сам человек.
Стервятник подошел к первому повороту и, крепко сжимая нож в руках, выглянул всего на пару мгновений. Всё что он сумел разглядеть это небольшой островок света, посреди ледяной тьмы. Голоса были далеко, поэтому второй раз он позволил себе хорошо рассмотреть местность. Пути было два, один вёл в неизвестность, другой же сворачивал в некое помещение, где, видимо, всё еще горел свет.
«Где свет, там и жизнь», — подумал про себя человек, исходя из его опыта, жизнь не всегда тепла и приветлива. Тяжело было передать, насколько Балдур не хотел сталкиваться с кем это либо, ведь он понятия не имел, кто обитал в этой гигантской горе. Одно ему было ясно наверняка, стены вытесаны не природой и не архитекторами, что являли собой бессмысленные железные шары с когтями и клыками, чье предназначение в жизни — это рыть. Просто и бесцельно рыть. Место это было создано зверем куда более страшным и свирепым. Зверем, что ходит на двух ногах и способен на поступки ужаснее, чем многие хищники.
С другой стороны, в том помещении ему возможно удастся найти какие-нибудь зацепки, что помогут понять куда, он попал и как с этим быть. Вместо того чтобы прыгать в пучину с головой, стервятник, обходя стекло подобрался как можно ближе к открытой двери, и тут же замер, буквально вдавливаясь всем телом в стену.
— Это её приказ? — проворчал первый голос, обильно прожевывая слова.
— Т-с-с, тебе камнем в голову прилетело? Жить разонравилось? — одернул его второй голос, что был груб и скрежетал эхом в тени.
— Я просто… — начал оправдываться первый.
— Нет, но я слышал, что все Зубы отдали своим такой же приказ. Надо сворачиваться и валить отсюда, пока Бурый Камень еще спит, а если он проснется…
— Можешь не говорить! Ты смету по последнему заказу нашел? Ту, что по полису. Её если не заберем, нас либо Черным в рабство отдадут, либо еще хуже… — тревожно сглотнул он. — Пальцам.
— Ага, вот она. Думаешь мы теперь туда?
— Куда? В Кропос или Нипос?
— В Межпос.
— Ни в кой! Нас там не особо жалуют. Схоронимся думаю где-нибудь, посмотрим, что Бурый Камень станет делать, а там, куда скажут туда и пойдем.
Шаги приближались. Балдур насторожился, как ему не удалось услышать их? Они может хоть и шептались, но на самом деле верещали не хуже ворожеек. Очередные игры разума? Всё-таки сотрясение или… О последнем он не хотел думать и даже не стал тянуться к измазанной в пыли и грязи рубахе.
Стервятник посмотрел по сторонам, навскидку поразмыслив, куда двое могут держать свой путь. Он мог бы с легкостью разделаться с обоими, застав их врасплох и выпрыгнув из темноты, но что, если их ждут? Документ, а точнее смету о которой они говорили, судя по всему, имела большую ценность, значит её будут искать. На мгновение Балдуру в голову пришла мысль о настоящей ценности этого куска бумаги. Не о том, сколько за него дал бы Яруша или другой скупщик-многоликий, а о том, чем всё же полисы промышляли? Нет. Эту мысль он отрезал, как сухой ясеневый сук, что противно лезет в глаза. Не суй нос в чужой вопрос — так часто говорили в Доме Теплых Стен, и честно признаться, Балдур полюбил эту поговорку с первого раза.