Три Царя
![Три Царя](/uploads/covers/2024-02-03/tri-carya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Игорь Маревский
- Жанр: Самиздат, сетевая литература / Фэнтези: прочее
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Три Царя"
Глава 51
51
***
Закат отгорел последним лучом, что скрылся за бесконечным горизонтом. Ветер еле слышно шептался среди сосен, а ветви купались в зеленовато-серебряном отблеске полной луны. Среди запаха смолы и освежающий разум черники в сторожке догорала последняя свеча. У стены, потрескивая угольками, томился поздний ужин, что постепенно загустевал и превращался в рагу.
Внутри, кроме Семирода, никого не было. Он сидел за травнечивским столом в избе отшельника, что с радостью согласился приютить на ночь усталых путников. Хоть места едва хватало на пару человек, сам отшельник, узнав среди них такого же мастера одинокого образа существования, отправился на полнолунный ритуал освещения небольшой долины, что он называл своим домом.
Семирод плел маленькие завязочки из разрыв-травы, выкладывая их на тряпичные кулечки. В темноте глаза старика заметно светлели и слезились, под весом тяжелых и густых бровей. С каждой новой завязочкой он нашептывал под нос священные слова на старославянском наречье. Наречье, на котором говорили лишь волхвы, и то не многие.
Дверь отворилась и повеяло ночным лесным воздухом. Семирод все еще скучал по своей избе и тяжелому запаху родного болота. Вернется ли он обратно, и сколько боги отмерили и без того немолодому целителю? Запах вечернего болота, что впускал в своё жилище, прежде чем лечь спать, резко пронесся в его сознании. Семирод делал это каждый день на протяжении десятков лет, и любил засыпать, вдыхая дух природы.
— Нужно еще что-нибудь, старейший?
Пилорат зашел внутрь и, утирая испарину со лба, поставил полное воды ведро возле порога. Ответа не последовало, поэтому меридинец подошел к столу, наблюдая за работой Семирода. Старик вовсе не обратил внимания на него, и лишь когда процесс был закончен, он повязал тряпочку крепким узлом, складывая содержимое в подобие самодельного мешка.
— Ей действительно нужно там быть? Может есть способ провести издалека али на окраине?
— Мёртвые терзают её душу, Пилорат, ты даже не представляешь насколько. Богам было угодно сохранить жизнь девочке, в то время как всё село окунулось во тьму.
— Я понимаю, но… — осекся Пилорат и, тяжело выдохнув, продолжил. — Ей и вправду нужно через всё это проходить еще раз? Ей лишь шесть дней назад стукнуло одиннадцать зим. Мы оба знаем, насколько хрупок может быть разум неокрепшего ребенка.
Семирод жестом указал Пилорату поднести ведро поближе, получив его, он окунул туда руки и ополоснул лицо. Меридинец протянул махровое полотенце и ждал ответа старика.
— Она тебе сказала? Одиннадцать значит? Ты знал с самого начала, что ей придется столкнуться со своим прошлым. Душа, пережившая такое, не найдет покоя, пока не попрощается и не отпустит тех, что связанны с ней. Ритуал пройдет с первыми лучами заката и до полного захода. Ей необязательно появляться раньше, но… — голос старика дрогнул, хотя он и прикрыл это легким покашливанием. — К сожалению, всё это время ей придется пробыть со мной.
— Как скажешь, — опустив голову в смирении с фактом, проговорил Пилорат.
Спорить не имело цели и смысла. Пилорат понимал в ритуалах не больше, чем кухарка в военном деле. Последнее время к вечеру тянущая боль ниже живота беспокоила его с тревожным нарастанием. Меридинец заметно поморщился.
— Мажешь?
— Мажу. Я в порядке.
— Сходи, накипяти воды и принеси мне для заварки.
— Поболит и пройдет, — отмахнулся Пилорат. — Сначала выполним обещание Маруське, а там и займусь собой.
Семирод ответил спокойным голосом:
— Ты её защитник и должен всегда быть готов сражаться, а с такой болью…
— Этого больше не повториться, старейший, — голос Пилората зазвучал с ноткой агрессии и угрозы. — Я не совершу больше такую ошибку.
— Как скажешь, — он не стал настаивать. — Я закончил, можно возвращаться. Она с Закхрой?
— Маруська? Да, сидят на лавочке у входа.
Семирод протянул маленький мешочек и велел:
— Поставь воду кипятиться и позови девочку. Одну. А сам ступай.
Выбора у Пилората особого не было, да и разумом он понимал, что Семирод не причинит вреда Маруське. С другой стороны, ему стало крайне любопытно, о чём собирался разговаривать старик с девочкой. Пилорат снял жаркое с углей и поставил маленький походный заварник. Через некоторое время на пороге появилась Маруська, а меридинец, что-то шепнув ей на ухо, закрыл дверь за собой.
— Подойди, дитя.
Она подошла.
— Присядь рядом со мной.
Она села.
Семирод протянул ей кружку слегка остывшего чая, она взяла, но пить не стала. Маруська держала её в руках и смотрела в густую седую бороду человека. По какой-то причине она всё еще опасалась пересекаться взглядом со стариком, особенно когда рядом не было ни Пилората, ни полюбившейся ей Закхры.
— Если боги позволят, завтра мы доберемся до места. Ты понимаешь, что это значит?
Она кивнула.
— Я всё сделаю сам, но кое-что придется сделать и тебе. Я вижу, ты девочка крепкая, но ушедших стоит проводить слезой. Омыть свой лик от груза, что на себе несешь. Не сдерживай горе внутри себя, оно лишь терзает твоё сердце и не позволяет твоим родным перейти Смородинку. Тебя учили «Славному слову»?
Она покачала головой в стороны.
— Когда мы придем, ты… — вдруг Семирод замолчал. Маруська посмотрела в глаза старику, но лишь на мгновение. Этого мгновение хватило, чтобы разглядеть в них, то, чего он не ожидал. — Ты уже чувствуешь? Ты всё это время чувствовала?
Она не ответила, потупив глаза в чашку. Ответа и не требовалось.
«Боги», — задохнулся в собственных словах Семирод. Неужели она всё это время не просто ощущала боль и груз потери на своих плечах, так и чувствовала духовную связь? Маруське было всего десять, четыре лета до начала базового обучения духу, да и кто бы стал браться за сельскую девочку, коей на роду написано стать домашней стряпухой.
— Сильно?
Маруська взяла его за руку и сжала как могла.
— И ты всё еще хочешь пойти? Там будет больнее.
Она кивнула и отпустила.
Семирод может и скрывал, но сам опасался столкнуться с болью, ненавистью и тьмой, что поселилась в тех землях. Каждая душа, что наслаждалась жизнью, бьется в агонии мучений, надеясь, что кто-нибудь сможет отпустить их к богам. Он знал, что ему придется разделить их страдания на момент ритуала, но и понятия не имел, что Маруська несет в себе эту боль уже долгое время.
— Ступай, дитя. Позови всех остальных, покушайте. С рассвета и до конца ритуала пища запрещена.
Девочка поклонилась и выбежала. Через мгновение на пороге появилась Закхра, что потирала замершие руки, и Пилорат. Меридинец заметил, что Семирод надевает накидку и берет свой походный посох.
— Ты куда на ночь?
— Искать ответов у богов, — коротко ответил тот, а затем обернувшись на Маруську, положил руку на плечо Пилората. — Иди к ней, она в тебе нуждается. Сделай так, чтобы спала котенком, и сами боги не тревожили её сон.
***
Среди смрада и гниющего заживо металла, все еще теплился огонек жизни, что панически рвался из угла в угол, пытаясь избежать тёмного касания смерти. Воздух постепенно обретал сладковатый металлический привкус, от тел и кусков плоти, разбросанных по округе. Без хозяев, что рвались покинуть своё жилище, некому было заняться уборкой, а количество трупов всё увеличивалось.
Мира привела Балдура и Коклотка к месту, где они с Дэйной наметились встретиться. Женщина до сих пор благодарила богов, за то, как они помогли ей быстро отыскать дорогого ей человека. Были ли они настолько благосклонны к Дэйне? Оставалось лишь гадать.
Они находились посреди очередного полузаброшенного помещения, которых, казалось, в этом месте были сотни. Эвакуация шла уверенным темпом, так как всё меньше и меньше им встречались местные работники или жители, что при виде нежданных гостей бросались под столы.
Мира заметила небольшую комнатушку, из которой прекрасно просматривалось всё окружение. Стоять у всех на виду, ожидая прибытия Дэйны с пропавшими, не имело смысла. Они зашли внутрь, оставив за собой небольшую щелку, только после этого позволили себе на мгновение выдохнуть. Балдур устроился на полу спиной к стене и глазами к выходу. Мира стряхнула листы бумаги и кусочки пищи, только затем села на мягкий стул. Один лишь Коклоток стоял как истукан, периодически вытирая вытекающую жидкость из глазницы.
— Иди сюда, дай взгляну, — приказала ему Мира.
— Да, госпожа, прошу, не беспокойтесь за раба.
— Слишком много говоришь, и не по делу, — рыкнул Балдур.
Мира надавила на зарождавшуюся гематому и содержимое вытекло. Коклоток даже не пискнул.
— Балдур, поищи тряпку чистую, чем перевязать.
Стервятника не особо волновало благополучие карлика, была бы его воля, даже имени не вспомнил. Он достал из обычного домашнего шкафа мужскую рубаху и швырнул Мире, обратно устраиваясь на дозорном месте. Меридинка аккуратно обеззаразила зону и, выскребав остатки глаза прочь, перевязала. Коклоток засиял в счастливой улыбке и попытался расцеловать руки великодушной госпожи, за что получил звонкую пощёчину.
— Ты, как я понимаю, обитаешь здесь, много знаешь об этом месте? — спросила она доминирующим голосом.
— Да, великодушная госпожа, много знаю, — залепетал перед ней тот.
— Не соизволишь рассказать, пока мы ждем наших коллег?
Коклоток словно маленький ребенок судорожно закивал с широкой улыбкой на лице, и тут же замолчал.
— Ну так?
Карлик посмотрел на женщину и виновато произнес:
— Раб не знает с чего начать. У госпожи есть точные вопросы? Я отвечу, как могу.
Мира бросила взгляд на Балдура, и тот дал понять, что вокруг тихо и можно побеседовать.
— Какое имя носит этот комплекс? Я заметила, вокруг не только Бролискую утварь, но и полисовские технологии.
— Третий Край. Так называют это место, как раб мог слышать.
— И сколько всего этих краев? — В разговор вмешался стервятник.
Коклоток почесал рубцеватую голову, собираясь с мыслями, ответил:
— Раб не знает. Рабу приказано не слушать, что раба не касается. Раб послушный.
— Только вот ты слышал, как это место назвали Третьим Краем, так? Значит раб не совсем послушный, — слова Миры прозвучали одновременно хитро и угрожающе. Коклоток поспешил себя поправить.
— У раба есть уши, если госпожа желает, раб избавиться и от них.
Мира поспешила успокоить карлика, в то время как тот потянулся костлявыми пальцами к месту, где должны находится ушные раковины.
— Оставь себе свои уши, лучше слушай внимательно и отвечай на вопросы. Чем здесь занимаются?
В единственном глазе Коклотока поселилась пустота. По его взгляду Мира могла сказать, что он действительно не имел понятия о функционале и роде деятельности этого Третьего Края. Она перефразировала.