Особняк
![Особняк](/uploads/covers/2023-08-11/osobnyak-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Иезекииль Бун
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Особняк"
Название они выбрали, подбросив монетку. Если орел – Stafford Logic, если решка – Eagle Logic. «Шон выиграл и тогда, и в другие разы, – подумал Билли, – и дал ей имя Eagle Logic». По крайней мере, в одном их мнения совпадали: это определенно была она. Eagle Logic просто не могла иметь мужской голос. Они мало в чем сходились в других вопросах, но оба были уверены, что язык и программа вместе создавали нечто, что по природе было женским. Пока группа феминисток не вызвала его на дуэль с угрозой объявить бойкот, Шон любил шутить в интервью, что Eagle Logic – это женщина, потому что, как и большинство женщин, она умнее, чем кажется.
Ведь сперва Eagle Logic работала не очень хорошо. Изначально они даже не собирались ее создавать. Eagle Logic родилась благодаря их провалу. Для них это был лишь менее амбициозный компромисс – то, что, по их мнению, могло сработать, когда… Ну, многое тогда пошло не так. Билли не хотелось об этом думать.
Проще всего было сказать, что их первый проект потерпел крах, но и после этого им с трудом удалось отладить Eagle Logic. Они постарались отступить от логических элементов других технологий. Да. Нет. Это были единственно возможные варианты, но только не для них. Они создали программу, которая, возможно, могла иметь дело с промежуточным вариантом. Разумеется, Eagle Logic 1.0 не работала. Как и Eagle Logic 2.0, 3.0 и 4.0.
Почти два года они с Шоном проторчали в той жуткой разваливающейся хижине, которая стояла рядом с заброшенным полуразрушенным особняком Игл. По ночам ветер свистел, проходя сквозь дыры в стенах, своим завыванием разрывая их ушные перепонки. Они часто шутили, что живут по соседству с домом с привидениями, но на самом деле им не было весело: особняк Игл довлел над ними как страшный сон. Деревья подбирались все ближе и ближе. Было настолько тесно, что могла развиться клаустрофобия, хотя при этом они находились у черта на куличках. До ближайшего города, если Уиски Ран[4] можно назвать городом, нужно было ехать тридцать минут по петляющей ухабистой дороге, а до Кортаки и их университетских друзей – сорок пять минут. Единственный плюс хижины состоял в том, что проживание оказалось абсолютно бесплатным. В этом месте Билли и Шон могли сосредоточиться на своем проекте. Они буквально надрывали задницы там, на самом севере штата Нью-Йорк, прямо у канадской границы. По шестнадцать – восемнадцать часов работы в день в этой малюсенькой хижине с возвышающимися над ней руинами курорта Игл, который будто глумился над ними, напоминая о своей былой славе.
Они жили на пиве, замороженной пицце и макаронах с сыром, как будто все еще были студентами. Двадцать три месяца работы вместе, недосыпа, слишком большого количества пива и того, что могло пойти не так. Слишком много секретов, слишком много кошмаров, преследовавших их по ночам. И наконец их дорожки разошлись окончательно.
– Что ж, зато тебе досталась девушка, – сказал Шон, когда Билли уезжал.
Шон был прав, но в то же время он ошибался. Да, Билли досталась Эмили, верно, но, раз уж Eagle Logic тоже была женщиной, можно было считать, что Шон тоже остался со своей девушкой, которая к тому же значительно пополнила его счет в банке.
Билли думал о том, что все еще любит свою жену. Все еще…
«Что ж, зато тебе досталась девушка». Это было последнее, что Шон сказал ему, прежде чем Билли и Эмили уехали подальше от особняка Игл и навсегда ушли из жизни Шона. По крайней мере, до этого момента. Нет, Билли, конечно, видел Шона время от времени: он смотрел на его самодовольную рожу на обложках журналов и по телевизору, а почти десять лет назад они встретились в зале суда, когда Eagle Technology только начинала расти, во время последней провальной попытки Билли получить то, что принадлежало ему по праву. Этот лживый ублюдок стер всю информацию о том, кто, что и когда стоял за его успехом. С каждым годом в истории создания Eagle Logic и Eagle Technology было все меньше и меньше правды.
Правда.
Нет. Ни один из них не хотел, чтобы всплыла вся история.
Но Билли хотел справедливости для себя. Он тоже страдал. Шон задолжал ему.
О боже, как же он хотел разбить Шону рожу. Не просто ударить его, а подойти к тележке с баром, взять одну из этих тяжелых бутылок с водкой и зарядить ей Шону по морде, как дубинкой. Он хотел бить его, бить и бить до тех пор, пока его лицо не будет изуродовано настолько, что ни один доктор на земле не сможет его восстановить. А затем, когда все будет кончено, он мог бы зачерпнуть немного льда из ведерка, чтобы со стакана капала ледяная вода, и сделать себе «Кровавую Мэри» – в прямом смысле слова, ведь бутылка будет измазана кровью Шона.
Шон отвернулся от окна и посмотрел на Билли.
– Я бы предложил тебе выпить, но мои люди сообщили мне, что ты уже два года как завязал, – сказал Шон. – Поздравляю, кстати.
Билли сунул руку в карман. Старая привычка. Обычно он хранил там свой жетон, который получил после года трезвости. Он залез поглубже. Карман был пуст. Его охватила мимолетная, но сильная вспышка паники. Он потерял жетон где-то по дороге из Сиэтла в Балтимор. Билли с трудом сглотнул. Это всего лишь талисман. Вещица на удачу, которую приятно держать под рукой. Он вовсе в нем не нуждается.
– Неполные два года, – сказал он. – Два года будет в конце месяца. Пока что я не пью ровно двадцать три месяца.
На лице Шона ничего не промелькнуло, и казалось, что период в двадцать три месяца ничего не значил для него: а ведь когда Билли сказал, что не пьет уже двадцать три месяца, можно было вспомнить, что ровно столько же времени они оба проторчали в той развалюхе, работая вместе. Это было много лет назад. Тогда они еще были друзьями. Тогда Билли и Шон жили по соседству с жутким гниющим особняком, в котором обитали привидения, и каждый момент, проведенный за работой, казался им каким-то приключением. Тогда они еще думали, что ничто их не остановит.
И никто.
Но Шон никак не отреагировал. Ноль эмоций. Пустота. Точно такая же пустота была и в кармане Билли. Он по-прежнему не мог найти жетон, который напоминал о его трезвости. Словно и не было этого периода, когда он не притрагивался к алкоголю и наркотикам. Но ничего страшного. Скоро он получит жетон за два года трезвости. Он подождет. А тем временем…
– Я буду диетическую колу.
– Разве согласно клише на собраниях анонимных алкоголиков все не пьют кофе? Мы тоже можем выпить кофе. Эспрессо или еще что-нибудь.
– Диетическую колу. Если есть.
Шон рассмеялся.
– Как хочешь, Билли. Будешь пить из банки или из стакана?
– Из банки.
Билли показалось, что Шон приложил слишком много усилий для дальнейших действий. Это было непродуктивно. Шон подошел к двери на своих двоих, что само по себе требовало немалых усилий, учитывая размеры кабинета, высунул голову в коридор и позвал свою помощницу. Венди. Ее звали Венди.
– Что-нибудь еще? – Билли покачал головой. – Как тебе отель? И как прошел полет? Прошу прощения, что тебе пришлось лететь коммерческим рейсом. Я бы отправил за тобой личный самолет, но один я одолжил Тейлор Свифт. У нее есть свой собственный, разумеется, но там что-то с двигателем, а мы ведь с ней друзья. А два других моих самолета ремонтируются. Совет директоров устраивает мне головняк, если я использую самолеты фирмы для личных дел, – Шон раздраженно махнул рукой. – Они больше не хотят, чтобы я использовал Eagle Technology в качестве своей личной площадки для игр. Ну и прочее дерьмо, связанное с корпоративным управлением.
Билли ничего не ответил. Коммерческий рейс. Не сказать чтобы это его оскорбило. Из их с Эмили убогой квартиры-студии в Сиэтле Билли забрал лимузин, который отвез его прямо к самолету. К самолету. То есть его высадили прямо на взлетной полосе, где его ждал бортпроводник: он открыл лестницу в основании телетрапа, и Билли смог подняться прямо на борт самолета и занять свое место в первом классе. Ему даже не пришлось проходить через терминал. Другой бортпроводник, молодой латинос с легким намеком на усики, поприветствовал Билли, обратившись к нему по имени, когда он взошел на борт. Бортпроводник назвал его мистером Стаффордом и, убедившись, что он чувствует себя комфортно, спросил, не желает ли Билли чего-нибудь.
Он выпил всего один джин-тоник.
– Тебе, наверное, интересно, почему я попросил тебя приехать? – спросил Шон.
– Как проницательно с твоей стороны, Шон. После того как ты меня кинул, мы с тобой не виделись уже десяток лет…
– Суд…
– К черту суд. И ты иди к черту, Шон. Иди к черту! – сказал Билли. Нет, не сказал – выкрикнул. До него дошло, что он кричит, а Венди – личная помощница Шона – в это время испуганно стоит на лестнице. Он готов был поспорить, что Венди без труда зарабатывает по миллиону в год плюс дивиденды и имеет любые плюшки, какие захочет. Она наверняка может воспользоваться одним из личных самолетов Шона, если ей необходимо куда-то отправиться. Венди уставилась на Билли, и он заткнулся и отвернулся от нее так, чтобы увидеть ее отражение в одном из зеркал, висящих на стене.
Билли чувствовал себя дерьмово по многим причинам: он воспринимал ее как сексуальный объект, а теперь повысил голос и напугал ее. Билли боялся того, на что был способен. К тому же у него в кармане не было жетона трезвости, а еще он испортил всю свою жизнь. Беспокоило его и все то, о чем они с Шоном молчали.
Ему не стоило приезжать.
Билли увидел, как Венди посмотрела на Шона. Тот пожал плечами, и она, подойдя к Билли, подала ему банку с диетической колой. Именно ее он просил, и это оказалось как раз то, что ему было нужно. Прикоснувшись к холодному металлу, Билли почувствовал облегчение. Прежде чем открыть банку, он ненадолго прислонил ее ко лбу. С тех пор как он бросил пить, ему стало труднее сдерживать гнев.
Шон дождался, пока Венди уйдет, а затем поднял руки, раскрыв ладони. Примирительный жест.
– Просто выслушай меня, хорошо? Я знаю, что вы с Эмили переживаете сложные времена.
Сложные времена. Как просто это прозвучало. Они были без гроша в кармане, остались с голыми задницами и задолжали аренду за четыре месяца. По девяти кредитным картам, о которых Эмили было известно, они очень сильно превысили лимит, и было удивительно, что пластик не плавился у них в ладонях. Было еще четыре кредитки, о которых Эмили не знала. Их машина – этот кусок дерьма, грозящийся убить их в один прекрасный день, – когда-то была хороша, но теперь из железного коня превратилась в ржавое дырявое корыто. Большую часть времени ее удавалось завести, но тормоза были настолько стерты, что они опасались ездить на ней по автостраде. Его бы не особо это парило, если бы он постоянно ходил под мухой, как раньше. Тогда этому было бы оправдание: «Еще бы мы не были на мели! Я же пропиваю и снюхиваю каждый полученный доллар! Неудивительно, что у нас даже мелочи в карманах не найдется!»
Но вот уже два года Билли ведет абсолютно трезвый образ жизни. Почти два года. Он снова сунул руку в карман. Двадцать три месяца и… четыре дня. В кармане нет ни жетона за первый год, ни копейки: настолько они на мели. Но с тех пор как Билли бросил пить и начал вести трезвый образ жизни, у него больше не было оправдания. Всего один джин-тоник в самолете. Он это заслужил. Всего один бокал, в этом нет ничего страшного. До того как Билли завязал с выпивкой, он мог поставить коктейли в ряд и вылакать их один за другим. Один джин-тоник даже не считается выпивкой. Прошло уже сколько – двенадцать или тринадцать лет? – с тех пор, как он общался с Шоном Иглом вот так, с глазу на глаз в одной комнате? С Билли все было в порядке. Нельзя было сказать, что он совсем не мог свалить вину на выпивку и наркотики: большая часть денег испарилась еще до того, как он завязал. Не то чтобы у них когда-то было так уж много денег, но какое-то время – пять или шесть лет, – им с Эмили хватало средств, чтобы держаться на плаву. Хотя даже тогда Билли нельзя было назвать богатым. Благодаря взлету Eagle Technology и продаже небольшого количества акций он смог покрыть траты. Если бы Билли оставил себе эти акции, а не продал их все, то сейчас стоимость финансов составляла бы почти одиннадцать миллионов долларов. Не сравнить, конечно, с капиталом Шона Игла, второго самого богатого человека в мире, но неплохо для сына официантки и пьяницы-уборщика, который к тому же распускал руки. Но разумеется, он не оставил акции себе, ни одной. Билли продал их по стоимости, которая, оглядываясь назад, теперь казалась до смешного низкой. Он получил где-то пять сотен косарей до вычета налогов. Не все пропало разом, разумеется. Он спустил их на бухло и кокс, а затем последовал тот провальный суд.