Особняк
![Особняк](/uploads/covers/2023-08-11/osobnyak-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Иезекииль Бун
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Особняк"
Глава 3. Предложение
Ты что, спятил?
Когда Билли задал этот вопрос, Шон задумался – и, надо сказать, не в первый раз – о том, правильно ли поступил, когда решил отреставрировать особняк Игл. Если ему нужна была недвижимость в северной части Нью-Йорка, почему было не продать землю и не избавиться и от особняка Игл, и от домика сторожа, раз и навсегда зарыв воспоминания? Может, вообще закатать всю территорию бульдозером, и пусть природа возьмет свое? Зачем пытаться все восстановить? Зачем строить на этой земле? Почему бы не затеять строительство в Кортаке? Шон влюбился в Кортаку с первого взгляда, несмотря на то что она была недалеко от Уиски Ран. А может, она ему понравилась, наоборот, благодаря этому. Шон отказался поступать в Колумбийский университет, Стэнфорд и в Массачусетский технологический, а в последующие годы щедро финансировал Университет Кортаки. Шон мог бы купить землю в пригороде. Обошлось бы дороже, чем в Уиски Ран, но деньги не были для него проблемой. Купить землю в Кортаке оказалось бы проще всего. Он мог бы начать все сначала в городе, который он любил, в городе, с которым у него связаны только хорошие воспоминания о студенческих годах, на безопасном расстоянии от старого поместья и особняка.
Но его странным образом тянуло к особняку Игл.
В подростковые годы Шон изо всех сил старался не думать об этом особняке и о том, что случилось с отцом, но старые здания и семейная история все равно преследовали его. Этот дом темной лошадкой появлялся в его кошмарах. Как минимум раз в месяц Шон просыпался у тети, скрючившись от боли на пропитанных потом простынях, с криком, обрывающимся в глотке: в таким моменты он был уверен, что находится в домике сторожа, а особняк Игл темной фигурой возвышается в небе. Во сне Шон слышал скрип половиц, а в обрывочных сновидениях видел расплывчатые тени в окнах особняка. Однажды, когда ему было семнадцать или восемнадцать лет, перед отъездом в колледж тетя спросила его, не хочет ли он отправиться в особняк. В ответ Шон просто молча уставился на нее. Нет, он не бывал там с того пожара, с тех пор, как ему исполнилось двенадцать. Лишь за пару недель до выпуска из университета Шон задумался о том, что они с Билли могут бесплатно жить и работать в этой хижине.
Возвращаться было ошибкой. Они создали там великолепный проект, но все же это место было проклятым. Но после того как Шон сказал Билли, что он может жить там бесплатно, идти на попятную было уже поздно. Они обитали там почти два года, и все это время особняк, зловеще ухмыляясь, поглядывал на них своими темными глазами-окнами, а дождь усиливал запах копоти, доносящийся от хижины сторожа. Это были два года постоянных кошмаров.
Когда Билли и Эмили уехали из хижины, Шон закончил свою работу и тоже уехал. Ему не хотелось оставаться в этом месте. Когда кто-нибудь спрашивал, откуда он родом, Шон говорил, что прибыл из Сиракьюса[14], и на этом разговор заканчивался. О, разумеется, всем было известно, что его родители погибли при пожаре и что он переехал к тетушке Беверли, когда ему было двенадцать. Особняк почти не упоминался в статьях, но когда о нем писали, ему посвящали едва пару строк. Лишь в прошлом году перед выходом биографии Шона New Yorker отдал особняку целый абзац:
«Игл не любит рассказывать о своих родителях. “Моя жизнь и так слишком публична, – говорит он, – хотя бы эту ее часть я хочу оставить для себя”. До пожара он жил с родителями в старом особняке Игл, который назван по имени рода и находится в северной части штата Нью-Йорк. Изначально он задумывался как роскошный отель, способный вместить сотню гостей, плюс обслуживающий персонал и слуг. Особняк Игл мог бы соперничать с отелями в Адирондаке[15] или Бар Харборе[16], будучи сам по себе достойной достопримечательностью, местом как для нуворишей, так и для старых богачей; он находится в пятнадцати милях к северу от крошечного городка под названием Уиски Ран.
Добираться нужно по извилистой дороге, а сам город расположен в тридцати милях к северу от Кортаки, где стоит Университет Кортаки, входящий в Лигу плюща, – альма-матер Игла. Особняк стоит далеко на севере, на берегу реки Святого Лаврентия[17]. Зимы здесь суровые, а из-за озера, которое находится неподалеку, ежегодно в среднем выпадает около метра снега. Но прадед Игла построил курорт в месте, злачном для времен сухого закона: он привлекал жителей города Нью-Йорк, которые жаждали канадского пойла, азартных игр и мечтали хорошо провести время там, где не задают лишних вопросов. Он перестал пользоваться успехом после отмены сухого закона, и к тому времени, как родился Игл, великолепный курорт превратился в руины. Его семья жила в бывшем домике сторожа. Домик – слишком лестное название для той лачуги, коей он являлся.
Снег проникал внутрь сквозь щели в стенах, а единственным источником тепла была печь в кухне. Именно эта печь послужила началом пожару, который оставил Игла сиротой. Сейчас он работает над тем, чтобы перестроить и расширить особняк Игл, в котором, по словам местных жителей, обитают привидения, намереваясь частично использовать его в качестве загородной виллы, а частично превратить в “Мекку для IT-разработчиков”. Он считает, что проект восстановит его наследие. Это ли не доказательство того, что родительский дом – начало начал?»
Далее в статье вскользь упомянули тетушку Беверли и то, что она забрала Шона с собой в Сиракьюс, коротко рассказали о его пребывании в Университете Кортаки и жизни в хижине после выпуска, о размолвке между ним и Билли – то, что соответствовало официальной рафинированной версии. В основном статья повествовала о том, как Шону удалось превратить Eagle Technology в компанию-тяжеловес. Эта статья, как и его официальная биография, идеально поддерживала культ личности. Два абзаца книги «Рожденный летать: история Шона Игла и восхождения Eagle Technology на вершину» были посвящены особняку Игл. Люди уважали тот факт, что он не хочет говорить о родителях, и так как особняк Игл не сыграл большой роли в становлении Шона Игла как гения и IT-барона – сестра его мамы, тетя Беверли, была учителем информатики, и именно она научила его кодить, – дом обычно упоминали лишь в сносках.
И все же Шон не мог от него отделаться. Его тянуло туда с непреодолимой силой. Он ездил туда несколько лет назад, всего на денек, просто чтобы посмотреть на него. Раньше особняк был не так сильно заброшен, теперь же виноградные побеги словно душили его, водостоки заросли травой, а окна стояли с разбитыми стеклами или были полностью выломаны. Густой темный лес вплотную подошел к зданию, и под его сенью можно было с легкостью укрыться от солнца даже в полдень. Но Шон не мог сбросить с себя это наваждение. Он не мог отделаться от мысли о том, что хочет избавиться от воспоминаний, изгнать призраков прошлого. У него были деньги на ремонт, и этим он и занялся. Да, это место хранило плохие воспоминания, но было и кое-что хорошее.
Ведь было же?
Билли поднялся с дивана и вновь повторил:
– Ты что, спятил? Хочешь, чтобы я вернулся туда и жил в этой халупе? Ты что, думаешь, мне не хватило кошмаров в первый раз?
– Ты не слушаешь меня, – возразил Шон. – Во-первых, я хочу, чтобы ты поехал вдвоем с Эмили, чтобы вы были вместе. В одиночку ты там спятишь. И я не предлагаю тебе жить в хижине: из нее все равно сделали музей в прямом смысле слова. Я подарил хижину Университету Кортаки: ее разобрали и снова собрали на территории кампуса, и теперь она стоит рядом с новым компьютерным павильоном Игл.
Билли свирепо уставился на него, и Шона охватило желание позвать Венди, охрану или еще кого-нибудь, потому что Билли смотрел так, будто вот-вот набросится. Но Шон подавил это чувство.
– Ладно. Выслушай меня. Помнишь, тетушка Бев не позволяла мне продать старый особняк?
Услышав имя тетушки Бев, Билли успокоился. По его лицу растеклось умиротворение. – Она мне всегда нравилась, – сказал Билли. – Жаль, что я потерял с ней связь. Несмотря на все, что произошло между нами в хижине, несмотря на всю ситуацию с Эмили, с моей стороны было свинством так к ней отнестись. Как она?
– Она умерла, – ответил он. – Ты не знал?
– Черт. Соболезную, Шон.
Билли посмотрел вниз на свои руки. Шон подумал, что он действительно ему сопереживает. Либо за те двенадцать лет, что они не общались, он научился лучше притворяться.
– Она была хорошей женщиной, – сказал Билли. – Твоя тетя была добра и неплохо ко мне относилась. Даже когда все пошло… Ну, она мне всегда нравилась. Первые пару лет я получал от нее открытки на Рождество, но так ни разу и не ответил, а потом решил, что она потеряла связь со мной. Но оказывается… Черт. Мне так жаль. Когда это произошло?
– Шесть лет назад. Рак груди.
Шон с удивлением обнаружил комок в горле. Одним из его первых детских воспоминаний было то, как они с мамой ездили к ней. Был ли это обычный визит или это оказался один из тех случаев, когда мать попыталась сбежать от отца? Он всей душой любил тетушку Бев, и она отвечала ему взаимностью. Она была тихой, замкнутой женщиной и оказалась не из тех, кто мог дать отпор Саймону Иглу. Но с другой стороны, кто вообще мог это сделать? Тем не менее она пыталась что-то предпринять. Тетушка Бев сделала все, что было в ее силах, чтобы спасти свою сестру. Но этого оказалось недостаточно. Возможно, именно поэтому она с таким рвением занималась Шоном после того пожара.
– Да, она была хорошей женщиной.
В кабинете внезапно стало на удивление тесно, несмотря на то что он был до смешного огромен. Шон прекрасно понимал, что это сумасшествие: иметь кабинет, занимающий пол-этажа здания. Но в каком-то смысле этим он демонстрировал свою силу. Ему не нужно было иметь такой нарочито огромный кабинет, скорее это был способ Шона показать каждому, кто входил, что с ним придется считаться, что он наделен властью и может делать все, что вздумается. Но в этот момент Шону показалось, что кабинет сжался и в нем стало совсем тесно. Он не хотел говорить ни о тетушке Бев, ни о своих родителях.
– И все же речь не о тетушке Беверли. Я просто хотел сказать, что она была права, когда хотела, чтобы я оставил себе этот кусок земли. Несмотря на то что раньше я не мог дождаться момента, когда избавлюсь от него.
– И от плохих воспоминаний.
– Ты когда-нибудь еще ездил туда? – спросил Шон. Он сам удивился тому, что этот вопрос сорвался с его губ. Нельзя было сказать, что сподвигло его на эти слова. Билли тоже явно удивился.
Прищурившись, он смотрел на него и молчал. А затем наконец резко помотал головой:
– Нет. А вот Эмили ездила.
Теперь пришел черед Шона удивляться:
– Серьезно?
– Она ходила в поход с сестрой…
– С Бет?
– С Бет. И со своим зятем. Эмили летала в Чикаго, а потом они втроем сели в машину и на несколько недель отправились в поход по Аппалачской тропе[18].
– А ты не пошел?
– Это не совсем мое. По дороге домой они сделали крюк, чтобы просто посмотреть на это место, и заночевали там. Эмили говорила, что было страшно до чертиков ночевать в палатке в одиночестве, в сотне ярдов от сестры и ее мужа. А вот Бет там понравилось. Она утверждает, что именно там они зачали моих племянниц. В общем, вот, Эмили туда ездила, а я – нет. Боже. Поверить не могу, что ты решил оставить поместье себе.