Особняк
![Особняк](/uploads/covers/2023-08-11/osobnyak-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Иезекииль Бун
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Особняк"
Они ушли бы быстрее и дешевле, если бы не волшебник Шон Игл: он был потрясающим гением, превратившим Eagle Technology из идеи в чудовищных размеров международную компанию, и все это в одиночку. По крайней мере, так говорилось во всех газетах и статьях в журналах о его житии и в каждом интервью, в котором ему вылизывали задницу. Каждый раз, когда Билли считал, что крошечная сумма на его расчетном счете иссякла, что в его распоряжении больше нет и того мизерного количества акций, что он имел, и со дна иссякшего колодца больше нечего зачерпнуть, Eagle Technology производила новый выпуск, била очередной рекорд, дробила акции в отношении 3 к 1, дробила еще раз в отношении 7 к 1 и в последний год еще раз 4 к 1. Но в конце концов колодец опустел. И однажды несколько лет назад, когда он совершенно не просыхал, настал момент, когда продавать было уже просто нечего. Как бы все могло обернуться, если бы он не продал свои акции? Сейчас он имел бы восьмизначную сумму в банке – им с Эмили хватило бы, чтобы жить в роскоши до конца своих дней. Они могли бы переехать в теплые края. На какой-нибудь остров. Открыть там кофейню или небольшой ресторан. Но вместо этого он продавал акции частями при любой возможности, превращая их в холодные кубики льда, джин и дольки лайма.
Они были на самом дне. Какие-то деньги поступали, но это было все равно что пытаться потушить пожар из пульверизатора. Эмили работала в детском саду, и ей нравилось проводить время с детишками, а Билли устроился на полставки уборщиком в ночную смену в огромную сеть спортивно-оздоровительных комплексов. Он работал за минимальную плату, как и его отец. Но, в отличие от него, он не был пьяницей. Больше не был. Зарплата и работа были похожи на какую-то несмешную шутку. Он должен был сидеть за компьютером и покорять мир, и никто бы ему и слова не сказал. Забавно. Он кодил, как дышал. Шон был хорошим программистом. Очень хорошим. Но что более важно, он обладал прекрасным чутьем, понимая, как люди взаимодействуют с компьютерами и чего они хотят, пусть и сами клиенты пока этого не знали. Но настоящим волшебником был Билли: именно благодаря ему на свет появилась Eagle Logic. Лучше всего им удавалось создавать проекты, когда они работали вместе. И еще в самом начале, когда были Билли, Шон и… Потом. У них лучше всего получалось работать потом.
Им в голову пришла идея соединить новый язык программирования и саму программу, создать нечто совершенно новое. Именно Билли нашел способ разбить компьютерную логику на составляющие, благодаря чему у них появился шанс сделать куда больше. Без Билли не было бы Eagle Logic, а без Eagle Logic не было бы Eagle Technology.
Но Билли больше не было. Остался только Шон Игл. Билли оказался на свалке истории, был выставлен меркантильным ублюдком в ставшей бестселлером официальной биографии «Рожденный летать: история Шона Игла и восхождения Eagle Technology на вершину». В крошечном отрывке, посвященном Билли, его описали как паразита, весь суд представили как попытку вымогательства, а автор с трудом сдерживал свою радость от того, что Билли досталась всего пара тысяч акций, а Шона реабилитировали. Да, в истории Eagle Technology Билли практически не существовало, а там, где о нем рассказывали, его выставляли злодеем. Шон был принцем. Шон был героем. Шон заслуживал признания и похвалы, а Билли заслуживал того, что он и получил, – ничего.
И именно поэтому он хотел врезать Шону по морде.
Билли отпил еще глоток диетической колы, а затем очень неторопливо присел на один из белых кожаных диванов. Чтобы ударить Шона, ему пришлось бы встать и переместиться через всю комнату. И это было бы взвешенное решение, а не просто неконтролируемая реакция. Если бы Билли стоял там, совсем рядом с Шоном, ударить его было бы слишком легко. Так что он сел и приготовился слушать.
– Прошло так много времени, – сказал Шон. – Мы так долго были порознь. А помнишь, как все было раньше? Помнишь ту нелепую хижину в лесу? Зимой ветер дул сквозь щели в досках, и звук был такой, как будто мимо проезжает товарняк. Он словно ревел, и его стоны и завывания проникали в хижину. Как ты это называл? Экспресс-заморозка яиц? И каждый раз, когда мы растапливали печь пожарче, чтобы согреться, шарниры раскалялись, становились красными, как «бомба с вишнями»[5], и нам приходилось перепроверять огнетушитель дважды, чтобы удостовериться, что он наготове. А помнишь, как мы, хоть нам и было страшно, попытались пробраться в особняк Игл, думая, что сможем разжечь огонь в одном из этих роскошных каминов и хорошенько согреться? Мы испортили целый комплект стульев из столовой, а когда нам наконец удалось развести огонь, из трубы вылетела чертова туча летучих мышей, и мы бросились врассыпную, вопя, как дети малые. Черт побери, чувак, наверное, мы могли бы просто отвезти эти столы и комплект стульев в Кортаку, продать их торговцу антиквариатом и полгода жить на эти деньги. О, не могу поверить, что я об этом забыл, – рассмеялся он. – Помнишь, в наше первое лето отрубилось электричество и мы установили самодельные солнечные панели, чтобы заряжать ноутбуки?
Билли улыбнулся. Нехотя, но все же улыбнулся. Он не хотел этого признавать, но тогда он действительно был счастлив, несмотря ни на что.
– А потом дождь лил целую неделю, и мы не могли подзарядиться. Пришлось разбираться с кодом, просто записывая его на стене.
– Это было все равно что жить в самом ужасном, убогом и нескладном общежитии во вселенной. Но хуже всего было то, что над нами нависал особняк Игл: он словно издевался над нами, говоря: «Эй, я был шикарным местом, пока не обрушился и во мне не завелись привидения, а вы, парни, застряли в хижине, в которой раньше наверняка жили слуги».
– Да, – ответил Билли, – но могло быть хуже. Мы могли застрять в сгоревшем домике сторожа, в котором ты вырос. У меня мурашки по телу шли от этого местечка.
На его губах появилась слабая улыбка.
– Ага, – а теперь он уже улыбался по-настоящему. – И… черт побери. Помнишь первый День благодарения? Мы забыли об этом празднике и проехали всю дорогу от хижины до Кортаки. Удивительно, но Saigon Kitchen[6] оказался открыт: правда, они не принимали кредитные карты, а ни один из нас не взял банковскую карту, поэтому нам пришлось выгребать мелочь из машины. Нам едва хватило денег всего на одну порцию куриных крылышек шрирача[7] навынос, так что мы выложили ее на тарелку вместо индейки, – Шон рассмеялся, и на миг Билли вспомнил, как все было.
Это действительно было здорово. Они были так молоды и по-настоящему кипели жизнью. Оба все еще пребывали в возрасте, когда полностью не осознаешь, что такое старость.
Они работали по тридцать дней кряду без выходных, кодили до двух-трех часов ночи, просыпались в восемь или девять утра и завтракали сладкими хлопьями: если им везло и электричество работало, заставляя крошечный холодильник гудеть, у них было свежее молоко. Если не везло – они ели их в сухом виде. Билли и Шон покупали лапшу и мясо, у которого вот-вот закончится срок годности, в продуктовом магазине в Уиски Ран, который торговал товарами без торговой марки. Раз в месяц, когда тетушка Шона Беверли присылала по почте чек с до смешного маленькой суммой, они проезжали дополнительные тридцать миль[8] до Кортаки, где покупали буррито[9] и затаривались дешевым пивом. Они брали выходной, болтались по лесу, набираясь сил и перезаряжаясь перед следующим рывком, пытаясь воплотить идею Eagle Logic в реальность. Хижина состояла всего из одной комнаты и находилась в двух шагах от того, что осталось от величественного особняка Игл, – курорта времен сухого закона[10], который некогда любили посещать богатые и знаменитые.
Особняк. Одна только мысль о нем заставила Билли передернуться. Особняк словно сошел с экрана какого-нибудь ужастика: крыша провалилась внутрь, а местами вообще отсутствовала, виноградные лозы обвивали выбитые окна и проникали внутрь здания, стены местами крошились, а все здание целиком словно нависало над ними. Они были уверены в том, что там водились привидения. Несколько раз Билли просыпался посреди ночи, и ему казалось, что в особняке мерцает свет. Шон был уверен, что однажды ночью, в первую зиму там, он видел, как черноволосая женщина скользит по крыше. В этом здании оживали мертвецы. Там обитало нечто мрачное. Они были молоды, глупы и были мужчинами, поэтому не могли полностью держаться в стороне от особняка Игл. Но большую часть времени Билли с опаской поглядывал на старую громадину. Они бы ни за что не стали жить там, если бы это не было бесплатно.
Все остальное поместье пришло в упадок и тоже было пронизано злом. Деревья стали еще более густыми и темными. Живые изгороди буйно разрослись. Некогда великолепная лужайка оказалась усеяна колючими кустарниками. Можно было с легкостью затеряться в окружающих дебрях. Лес словно хотел проглотить тебя живьем, и по ночам казалось, что он подступает ближе к хижине.
И все же внутри было получше. Казалось, там обитало меньше… бесов? Бесы. «Это удачное слово», – подумал Билли. В хижине было холодно и сыро, но это было всего лишь здание. Особняк Игл и разбросанные по округе хозяйственные постройки – включая домик сторожа, который сгорел вместе с родителями Шона, когда ему было двенадцать, – определенно переполняли бесы. Когда они только туда переехали, то закинулись кислотой[11] и решили осмотреться. Еле стоя на ногах, Билли забрел в особняк Игл. Стены как будто пульсировали и дышали, и ему казалось, что ковры пропитались кровью.
Нет уж, в хижине хотя бы было безопасно. Позаимствовав доски и кровлю с других зданий, им удалось сделать это место пригодным для жизни. Едва ли пригодным, но все же. Тетушка Беверли платила налоги за поместье, какими бы непомерными они ни были, и настаивала на том, чтобы Шон оставил землю себе, ведь она принадлежала его семье уже много поколений.
– Если захочешь продать ее после моей смерти, тогда пожалуйста, – сказала она в один из тех случаев, когда приезжала навестить их. Билли отлично это помнил. Ему нравилась эта старушка, хотя тогда она, наверное, была не такой уж и старой, примерно пятидесяти – пятидесяти пяти лет. Она всегда привозила продукты и зачастую другие необходимые вещи, например сковородки, одеяла и все, что было им нужно и на что она якобы «случайно» наткнулась в подвале собственного дома. И это при том, что все вещи лежали в новенькой упаковке из Target[12]. – А пока пусть будет. Это всего каких-то двадцать акров, а учитывая, что старый особняк совершенно обветшал и стоит у черта на куличках, налоги на него совсем мизерные. Поверь мне, ты практически ничего не выручишь, если продашь его, да еще и будешь всю жизнь жалеть об этом. Это история твоей семьи, и от нее невозможно убежать, какой бы мрачной она ни была.
Билли и Шону оставалось только платить за электричество, что им почти удавалось, и стараться не замерзнуть насмерть, от чего они порой были на волоске. Хижина была так себе, и Билли не мог представить места хуже для того, чтобы воплотить в жизнь нечто столь прекрасное, что они пытались написать. И все же в течение двадцати трех месяцев она была их домом, их штаб-квартирой. Они спали в подержанных спальных мешках, под одеялами, которые купили в Goodwill[13] или которые им привезла тетушка Шона. Они готовили на печи и срали в лесу, в уличном сортире без двери: они сняли ее и использовали вместо рабочего стола.