Слова. Том I. С болью и любовью о современном человеке
![Слова. Том I. С болью и любовью о современном человеке](/uploads/covers/2023-02-27/slova-tom-i-s-bolyu-i-lyubovyu-o-sovremennom-cheloveke-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Паисий Святогорец
- Жанр: Религия и духовность: прочее
- Дата выхода: 2016
Читать книгу "Слова. Том I. С болью и любовью о современном человеке"
Люди разрушили даже святые пустынные места
Беспокойный мирской дух нашей эпохи своей мнимой цивилизацией разрушил даже святые пустынные места, которые умиротворяют и освящают души. Беспокойному человеку никогда нет покоя. Люди нигде не оставили тихого места. Даже Святую Землю – во что же её сейчас превратили! И в житии Фотинии-пустынницы[138] упоминается о том, что в пустыне, где она прежде подвизалась, впоследствии понаставили множество киосков, пооткрывали закусочных. В пещерах и кельях, где подвизалось столько монахов, столько святых, англичане открыли продажу прохладительных напитков. Всё, нет больше пустыни! Она заполнилась домами, радиоприёмниками, магазинами, отелями, аэропортами!.. Мы дожили до того времени, о котором говорил святой Косма Этолийский[139]: «Придёт время – и там, где сейчас парни вешают свои ружья, цыгане развесят свои музыкальные инструменты». Я хочу сказать, что до этого дожили и мы: там, где раньше подвизались монахи, там, где раньше висели их чётки – сейчас голосят радиоприёмники и шипят прохладительные напитки!.. Да, видно, пройдёт ещё немного лет и всё это уже не понадобится. Вообще, из того, что происходит, следует вывод: жизнь приближается к концу. Наступает конец жизни и конец этого мира.
– Геронда, а где-нибудь на Святой Горе осталось тихое место?
– Да какое там сейчас тихое место, даже и на Святой Горе! Ведь в афонских лесах без конца прокладывают всё новые и новые дороги. Повсюду гудят машины. Даже те, кто живёт в самых пустынных и безмолвных местах, купили себе машины. Мне непонятно – ну чего ищут эти люди в пустыне? Арсений Великий, слыша, как в пустыне от нежного ветерка шумит тростник, спрашивал: «Что это за шум? Не землетрясение ли?»[140] А посмотрели бы святые отцы на то, что творится сейчас! Раньше в общежительных монастырях монахи очень уставали на послушаниях. Особенно трапезник и гостиник. Надо было мыть тарелки, начищать медную посуду. А сегодня всё это легко, ведь теперь у монахов есть всевозможная современная техника – которая по большей части создаёт шум. Помню, как мы в монастыре носили воду из источника и с помощью лебёдки в особых ёмкостях потихонечку поднимали её на четвёртый этаж. А сейчас воду качают насосом, и постоянно слышишь, как он тарахтит. Стены трясутся, стёкла дрожат. Поставили бы, по крайней мере, какой-нибудь глушитель. В армии во время Гражданской войны я использовал глушитель, когда заряжал батарею рации, чтобы враги на своей стороне ничего не слышали.
Как-то раз ко мне в каливу пришли монахи из одного монастыря. Они разговаривали громко. «Потише, – сказал я одному из них, – нас далеко слышно». Он продолжал кричать. «Да говори ты потише», – попросил я его снова. «Прости, геронда, – ответил он мне, – мы у себя в монастыре привыкли так орать. У нас работает генератор, и поэтому мы говорим громко – иначе не слышно». Понимаешь, о чём речь? Вместо того чтобы творить Иисусову молитву и разговаривать тихо, они включают генератор и потому кричат! Некоторые подростки снимают со своих мотоциклов глушители, чтобы грохотало на всю округу… Худо, что тот же самый дух проникает сегодня и в монашество. Да, сейчас мы идём к этому – шум доставляет монахам радость.
Сегодня утром я наблюдал за одной монастырской сестрой. Она была похожа на космонавта. В широкополой соломенной шляпе на голове, с респиратором на лице, с бензиновой сенокосилкой в руке, она спускалась по склону и любовалась собой. Астронавты так не гордились, когда прилетели с Луны! Прошло немножко времени и вдруг слышу: «Тра-та-та-та!..» Смотрю, начала она косить траву этой сенокосилкой, да так, что уже некуда было спрятаться от грохота. Только она закончила, приходит монастырский работник с ещё более громкой тарахтелкой – пахать землю. Бегал, тарахтел – взад-вперёд, взад-вперёд! Потом оставляет он свой бензоплуг, берёт другой механизм – боронить землю. Чего только ни выпало на нашу горькую долюшку!..
– И всё же, геронда, поскольку существует вся эта техника, облегчающая…
– О, знаете, сколько существует облегчающей техники!.. Избегайте, насколько возможно, всего грохочущего, всего тарахтящего, избегайте шума. Весь этот шум изгоняет нас из монастыря. Зачем тогда у вас внизу на воротах висит табличка «Исихастирий»[141]? Напишите уж лучше что-нибудь вроде «Шумостирий» или «Неспокойностирий»! Зачем тогда нужен монастырь, если в нём нет тишины? Смотрите, постарайтесь, насколько возможно, ограничить всё то, о чём мы сейчас говорим. Вы ещё не ощутили, сколь сладко безмолвие. Если бы вы это поняли, то могли бы лучше понять и то, что говорю я, и некоторые другие вещи. Если бы вы вкусили сладких духовных плодов безмолвия, то, несомненно, были бы по-доброму обеспокоены и больше стремились бы к святому безмолвию жизни духовной.