Оттенки времени
![Оттенки времени](/uploads/covers/2024-04-01/ottenki-vremeni-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Оттенки времени"
Пролог
Июль 2013
«Мы снова не смогли получить официальную информацию, — деловито вещала с экрана серьезная брюнетка. Бегущая строка внизу повторяла ее слова, и между предложениями все время мелькал логотип: «Das Erste»[1], общественный телеканал Этерштейна. — Пока лишь известно, что принцесса находится во дворце Холлертау по приглашению своего деда, короля Фредерика. Мне, впрочем, как и всем этим людям, — камера, повинуясь жесту диктора, приблизила толпу, которая осаждала ворота дворца: журналисты и ведущие новостей наперебой вещали что-то своим операторам или заглядывали сквозь прутья решетки, — хочется знать больше. Откуда взялась эта девушка? Связано ли это событие с пожаром в Хольц-Линден и трагической смертью племянника короля?»
Курт выключил телевизор и бросил пульт на заваленный газетами диван. Журналисты явно больше ничего не раскопали, тогда их репортажи звучали бы иначе. В газетах тоже не писали ничего необычного: «Новая принцесса Этерштейна — самозванка или потерянная внучка?», «В закрытом пансионе отвергли заявление, что принцесса — их воспитанница…», «Король вписал внучку в семейное древо еще три года назад…»
Что ж, Курт не ожидал, что до этого дойдет. Предполагалось, что Тереза будет скрываться и дальше, но он недооценил Виктора. Даже несмотря на то, что Курт много лет создавал маркизу препоны, тот все равно нашел Терезу. Возможно, это к лучшему, и теперь она в безопасности. До тех пор, пока Орден веитов о ней не узнает и не придет за ее головой.
Тереза наверняка думает, что находится под защитой королевских стен, но это не так. Нужно найти способ оказаться с ней рядом в ее новом статусе. Нужно быть ближе к ней.
Курт включил аудиозапись, положил на подушку телефон и потянулся за рубашкой. Она висела там, куда он бросил ее вчера вечером — на спинке дивана.
«Обещай, что дослушаешь до конца, — произнес на записи женский голос, — хотя пойму, если не станешь. Только ты сможешь меня понять и, возможно, простить. Но это на твое усмотрение. — Послышался вздох: — Я так больше не могу».
На голубом рукаве рубашки красовалось пятно крови. Пришлось снять и взять в рюкзаке другую.
«Я хочу, чтобы все прекратилось. Я трусиха, хотя ты много раз говорил, что трусиха не решилась бы… Все, что мы делали, было бесполезно. Веиты сильнее нас, их больше, а я устала. И выживать, и надеяться, что смогу сама вырастить дочь. Тереза еще маленькая, и у меня еще есть шанс, но с каждым днем он тает. Я не хочу наблюдать, как безжалостное время отнимает мою жизнь».
Курт зашел в ванную побриться. Вчера, когда он обыскивал дом, нашел пару пистолетов, экстази и протеиновые батончики, а вот электробритвы не было, только «опаска»[2], помазок и пена. Варвары!
— Прости, что оставляю тебя одного… — пробормотал Курт, намазывая щеки пеной.
«Прости, что оставляю тебя одного. Если бы твоя сестра была с нами… — послышался плач, и ее следующие слова потерялись между безразличной тишиной и тихими всхлипываниями, — … не могу … ты знаешь: я тебе доверяю. Мы прошли такой путь вместе, что считать иначе … лицемерие, поэтому я надеюсь, что и ты мне доверяешь и не станешь мешать. И говорю это не потому, что надеюсь на спасение. Нет, не вздумай. Просто не хочу оставлять тебя без объяснений. Это мой выбор, и в нем нет твоей вины».
Курт смыл остатки пены, вытерся салфеткой и вернулся к дивану в поисках ботинок. Они валялись под журнальным столиком.
«Я надеюсь, с Терезой все будет хорошо, ее отец справится. Но и тебя прошу: защити ее».
Запись закончилась. В комнате снова воцарилась тишина, терзающая уши пустотой. Курт обулся и убрал телефон в карман. Оставалось маленькое дельце — Брук, пешка маркиза. Он прятался в этом доме от врагов и Интерпола, пытался залечь на дно, но наследил, названивая знакомым и приятелям. Удастся ли вытащить из него еще что-нибудь полезное, кроме того, что уже известно? Даже если и нет… Курту пришла в голову интересная идея: Брук как кость в горле для Терезы, и она будет рада от него избавиться. Вот и повод, чтобы оказаться рядом с ней.
Курт пошел на кухню. Вчера он видел пачку пакетов в одном из ящиков, пока искал вилку.
Дверь в подвал издала тихий заунывный скрип. Деревянные ступеньки молчали, лишь немного пружиня под тяжестью шагов. Тусклый свет мерцал под потолком, оставляя в тени сырые стены и углы. Пахло затхлостью и гнилью, но приторный запах пота и страха от валяющегося на полу связанного пленника все перебивал.
— Доброе утро, — произнес Курт. — Хотя для тебя — вряд ли.
Пленник распахнул незаплывший глаз, замычал в кляп и зашевелился, видимо, изнывая от желания что-то сказать. Штанины задрались, и голые пятки белели в полутьме. Курт присел на корточки за его спиной и проверил веревки: на щиколотках и запястьях они держались туго, и соединяющая их веревка не давала пленнику двигаться. Кожа на голых лодыжках покраснела, а из раны в ноге на грунтовый пол натекла кровь, как и из дыры в ладони, но это была не его работа, — Тереза постаралась. Молодец девочка.
Курт вытащил кляп и брезгливо отбросил в угол.
— У меня есть деньги. Много денег, — просипел пленник. — Я на днях выгодно пристроил одну вещичку. Сколько хочешь?
— Во сколько ты оценишь жизнь? — задумчиво поинтересовался Курт.
— Сколько хочешь отдам! Все отдам! — Брук тянул голову, пытаясь повернуть ее к Курту. — Я хочу жить…
— Не свою. Тех, кого ты убил.
— Я… Я… Да все забирай! К черту! Я же все рассказал, сказал, кто в Холлертау работал на маркиза…
— Спасибо, — ухмыльнулся Курт. — Но этого мало. Так сколько стоит жизнь Келли Эберт? — Он расправил пакет. — И Джоша Таннера? Думаешь, хватит денег? Тем более, чтобы расплатиться с принцессой.
— Я принцессу не трогал! — заорал Брук, извиваясь еще сильнее, чтобы уползти, и шипя от боли. — Она же жива! Я ее спас, вывел из горящего замка. Ты обе…
Курт надел ему на голову пакет, и крик перешел в глухие стоны, а потом и в сипение, когда затянул потуже. Он ненавидел необходимость убивать и себя ненавидел тоже, но в какой-то момент жизни осознал, что, кроме ненависти, у него ничего не осталось, и если не будет и ее, наступит конец. Но прежде нужно кое-что сделать.
— Признания мало. — От напряжения свело пальцы. — Для искупления я заберу твою голову.
Сентябрь 2016
Ночную улицу освещал только один фонарь, как раз над входом в забегаловку. Если бы не мигающая вывеска и пара десятков криво припаркованных машин, можно было принять вытянутое приземистое здание за амбар. Чарли Таннер сидел в джипе на парковке напротив и раздумывал — зайти или не стоит. Все-таки припортовый бар — паршивое местечко.
Час назад сюда зашел сержант первого класса Брэдшоу Уильямс Ли. Последний раз они виделись в штабе генерала Хэмстеда несколько лет назад, когда оба служили там по контракту, а до этого — на базе Храбат-Эль-Джиере[3]. После демобилизации Чарли даже приглашал Уильямса Ли на работу в «Сентинель», но тот отказался, сославшись на новый контракт. При Хэмстеде Уильямс Ли служил почти десятилетие.
Сегодня днем преданный пес генерала околачивался у отеля, в котором остановилась королева Этерштейна. Зачем? Конечно, после перестрелки в холле отеля там болталась добрая половина журналистов и полицейских города, не говоря о толпе зевак, но Уильямс Ли на праздного зеваку не походил: стоял на другой стороне улицы, провожая королевский кортеж цепким взглядом. Взглядом человека на задании. Сомнения укреплял тот факт, что генерал всегда проявлял нездоровый интерес к Терезе Рейнер.
Еще со времен службы в армии Чарли Таннер твердо усвоил одно правило: случайностей не бывает. Если кажется, что за Терезой следят, значит, так оно и есть.
Из дверей бара вывалилась шумная компания: три помятых мужика и парочка девчонок. Крики ввинтились в тишину, и ночь зазвенела эхом раскатистого смеха по пустой улице. Одна из девчонок повернула голову. На ее лицо упал свет, и Чарли вздрогнул. Нет, показалось. Она вовсе не похожа на Терезу. Не то чтобы Чарли ожидал увидеть ее здесь, просто за три года привык искать знакомые черты в любой девушке и каждый раз злился, когда не находил.
Вчера ночью Тереза возникла на пороге как видение из сна, галлюцинация или морок. Возникла, снова перевернула все с ног на голову признаниями и исчезла на рассвете, оставив ощущение, что это и была галлюцинация. Он бы так и думал, если бы не поехал в город и не наткнулся на заголовки газет «Визит королевы обернулся катастрофой» и им подобных. Хотя кое-что из того, что она рассказала, до сих пор казалось сном: например, история о суперспособностях.
Желание быть рядом так и не пропало, прогрызло путь к сердцу и свернулось там, все болезненнее царапая глупую мышцу. Окруженная надежными стенами королевского замка и толпой охранников, вряд ли эти три года она нуждалась в помощи, но сердце все равно ныло: с Терезой вечно что-то случается, она все время попадает в неприятности. Тогда, три года назад, он больше всего боялся, что ее отец тоже умрет. Тереза испугалась, потом погрязла в чувстве вины, а он… Он словно утратил власть над своими решениями из-за того, что случилось с Джошем, с Ронни, из-за бессилия что-то изменить. Гнева и ярости было слишком много, и он боялся, что они разрушат новую хрупкую жизнь Терезы.
Но она снова притянула его будто магнитом: с ней что-то случилось, учитывая заголовки газет и слежку.
Компашка пошумела на парковке, уселась в потрепанную «Хонду Аккорд» и укатила. Снова воцарилась тишина, и сильнее повеяло океаном — солоноватым пряным воздухом. Чарли потянулся к бардачку за сигаретами.
Двери бара открылись, и на улицу вышел Уильямс Ли. Он говорил по телефону и быстро шел по парковке.
«Наконец-то! Давай, куда же ты поедешь? Зачем следил за королевой и кто отдал приказ?»
Чарли выкинул только что зажженную сигарету в окно и приготовился. Уильямс Ли не мешкал — заскочил в неприметный седан и завел мотор.
Дороги опустели, и следить стало труднее. Среди редких машин он сам — как на ладони. Чарли выключил фары и держался так далеко, как только возможно. Уильямс Ли явно торопился, игнорируя светофоры на пустых перекрестках. Пересек мост, миновал цементный завод и двинулся вглубь промзоны. Карта в телефоне показала, что дальше склады и тупик. Чарли загнал машину в кусты и пошел пешком. Фонари здесь не горели, все тонуло во тьме, только в просветах от кустов белел бетонный забор. Чарли прошел вдоль него до конца и осторожно выглянул. Впереди у складов ярдах в пятидесяти тускло светился одинокий фонарь. Площадка перед ним была пуста.
Чарли высматривал машину или силуэт, но его отвлек шорох колес по асфальту. Он нырнул за куст, и мимо проехал старенький «Форд Эскейп», свернул перед фонарем и затих. У слившегося с ночью забора нашлась и первая машина, а вторая остановилась рядом. Двое выбрались из салонов и беззвучно двинулись дальше в темноту.
Чарли осторожно зашагал следом.
Они добрались до одноэтажного административного здания с темными окнами и разделились — Уильямс Ли пошел налево, а второй, выше и шире в плечах, «амбал», как окрестил его Чарли, — направо. Они избегали освещенных участков, шли молча, а потом достали оружие. В темноте было плохо видно, но язык тела подсказывал — Чарли слишком часто такое видел. Явно пришли не просто поговорить. Сейчас пригодилась бы двустволка, с голыми руками против двух вооруженных профессионалов не выстоишь. Но оружие осталось дома.