История Индии
![История Индии](/uploads/covers/2023-05-13/istoriya-indii-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Джон Кей
- Жанр: История
- Дата выхода: 2011
- Цикл: Историческая библиотека
Читать книгу "История Индии"
Не было бы счастья…
Во Вторую мировую войну Индия вступила так же, как и в Первую. Ни с кем не посоветовавшись, не спросив ни у кого согласия, вице-король просто объявил народу, что страна находится в состоянии войны. Но, в отличие от прошлого раза, бурной реакции не последовало. Вместо шквала телеграмм с заверениями о поддержке и очередей в пунктах призыва послышались голоса протеста, а в конце 1939 года депутаты Конгресса начали массово покидать провинциальные правительства. В тех провинциях, где Конгресс формировал правительство, бойкот открыл прямую дорогу британскому правлению и введению мер военного времени. В других районах у князей появилась надежда, Мусульманская лига объявила день избавления от гнета власти Конгресса.
Лига оказалась среди тех немногих, кто приветствовал нацистскую агрессию. Как позже заметил Джинна, «не было бы счастья, но война, которой никто не хотел, помогла». Если бы не война, Лига не смогла бы претендовать на роль изъявителя воли большинства мусульман, а Джинна, который с 1936 года стал лидером Лиги, не смог бы получить власть. Может, ему и недоставало обаяния Неру, пламенности Боса или популярности Ганди, зато Джинна обладал проницательным умом, сочетавшимся с качествами превосходного тактика. Ни один лидер XX века не может с таким основанием считаться отцом нации. Закаленный в школе судебных поединков, будучи бомбейским исмаилитом, свободный от многих предрассудков и ограничений, свойственных правоверным мусульманам, он возвышался над сторонниками и над противниками. Этот величественный, внушавший почтение персонаж был рожден не столько вдохновлять, сколько руководить. Но когда он снисходил до того, чтобы ударить, эффект пропадал. Чтобы унизить Неру, обещавшего пурна сварадж в 1930 году, он провел ту же операцию в 1940-м в Лахоре и добился подписания Лигой совершенно иной резолюции, изменившей подход к вопросу о независимости.
Хотя текст известен как Пакистанская резолюция, собственно о Пакистане в нем не упоминается вообще. Это слово — выдумка ученых. Впервые его использовала группа мусульман в Кембридже в начале 30-х годов как удобный вариант названия великого мусульманского отечества, состоящего из Пенджаба (П), Афгании, то есть Северо-Западных провинций (А), Кашмира (К), Ирана (И), Синда (С), Туркестана (Т), Афганистана (А) и Белуджистана (Н). Еще оно означает, согласно замыслу создателей, землю паков — чистых духом. Поскольку для Бенгалии в названии нет буквы Б, видимо, этот регион решили присоединить позже.
Лахорская резолюция касалась вопросов, которые долго откладывались, — озабоченности мусульман созданием федерации и недовольства правительствами Конгресса в провинциях. Основной целью резолюции провозглашалось создание мусульманского государства на юге (Усманистана со столицей в Хайдарабаде, где правили низамы), а также государств на северо-западе и востоке. Но заключительная часть резолюции была более реалистичной и более важной. «Признавая тот факт, что мусульмане являются отдельным народом, следует выделить области, где мусульмане составляют численное большинство, например в северо-западной и восточной областях Индии, и сгруппировать их в Независимые штаты, конституционно обладающие автономией и суверенитетом».
Как эти «штаты» будут связаны с федерацией, друг с другом и с остальной Индией, оставалось неясным. Бенгальцы, которые, как вдруг оказалось, живут в восточном Пакистане, резонно заявили, что по условиям Лахорской резолюции им положена независимость. Также было непонятно, как географически сгруппировать эти области.
Провинции поименно не перечислялись, отчасти потому, что Лига могла получить неожиданно мощную поддержку в любой из провинций, отчасти потому, что Али Джинна оставил за собой право выбора. В самом деле, всю резолюцию можно было счесть тактической уловкой, как полагал вице-король, поводом поторговаться. Но она очень быстро утратила роль предмета торговли. Идею мусульманского суверенитета подхватили, и мусульмане принялись объединяться вокруг Лиги, значительно укрепив этим позиции Джинны в переговорах с Конгрессом и с британцами.
Британцы были слишком заняты военными действиями. Чтобы заручиться военной поддержкой Индии и ее политической лояльностью, срочно требовались свежие идеи и приманки. Они появились в марте 1942 года, вместе с посольством Стэффорда Криппса: возможность представительства в центральном правительстве, участие в войне, конституционное собрание, получение статуса доминиона. Потом пал Сингапур, в японском плену оказались 100 000 военнослужащих, в основном индусов, а японские войска наступали через Бирму прямо на Индию. Наступило время смыкать ряды, время простых и благородных поступков. Посольство Криппса, плод усилий лидера лейбористов Клемента Эттли, возглавляемое известным сторонником независимости Индии, казалось Британии отличным инструментом для таких действий. Вдобавок к уже имевшимся предложениям оно ясно дало понять, что после войны статус доминиона превратится в полную независимость.
Двумя годами ранее такие условия приняли бы с радостью. Но, как случалось и прежде, Лондон предложил то, на что Индия и так рассчитывала. Теперь речь шла не столько о том, когда будет получена независимость, сколько о том, кто ее получит. Криппс был разочарован. Упрямый Ганди счел предложения запоздалой проверкой на платежеспособность. Но истинная проблема заключалась не в способности, а в имени плательщика. Поскольку Криппс, как и все прочие, полагал, что нужно успокоить мусульманских националистов и уважить автономию княжеств, выходило, что часть провинций может отпасть. Это было неприемлемо для любой фракции Конгресса. Это противоречило идее единой и неделимой индийской нации, которой нужна независимость. Это противоречило идее Конгресса о светской партии, представляющей все общины Индии, невзирая на религиозные различия. И наконец, это противоречило приоритету демократического представительства, на котором основывались национальный консенсус и политика Конгресса.
«Нельзя сказать наверняка, но возможно, что если бы Британия сразу и четко дала понять, что не станет поощрять разделение Индии, идея создания Пакистана была бы забыта»{394}. Пендерел Мун — ключевая фигура в истории раздела, — как и многие другие британские чиновники в Индии, видел в разрушении Индии не колоссальную человеческую трагедию, но затянувшуюся политическую невнятицу. Будь у маркиза Линлитгоу, который занимал пост вице-короля во время войны, больше времени, он постарался бы заделать брешь между Конгрессом и Мусульманской лигой. Тогда Джинна был бы вынужден пойти на компромисс. Но все внимание маркиза, как и его окруженных соотечественников, занимала война. Постимпериалистическая стратегия была нацелена на отчаянную борьбу за выживание в Европе и в Азии. Нельзя было ссориться с Джинной из-за Пакистана и настраивать против себя Лигу в тот момент, когда Конгресс уже готов отказаться от сотрудничества. Фактически, именно Конгресс жестоко недооценили. Не заручившимся его поддержкой британцам пришлось играть на руку сторонникам создания Пакистана.
И Ганди, и Неру лично сочувствовали антигерманскому союзу. Но для пацифиста Ганди война сама по себе была отвратительна. А по мнению социалиста Неру война между соперниками-империалистами не должна затрагивать Индию. Еще до прибытия посольства Криппса около 20 000 человек, в том числе и Неру, были брошены в тюрьмы за антивоенные выступления. Когда прибыло посольство, их выпустили. В это время первые японские бомбы начали падать на индийские дома, и Ганди не выдержал. Заявив, что только уход британцев и официальный нейтралитет спасет Индию от японского вторжения и что лишь настоящая независимость позволит противостоять японцам, он выступил против британского правления под девизом «Сейчас или никогда».
Конечно, его протест основывался на ненасилии. Но в августе 1942 года его и других лидеров Конгресса на всякий случай арестовали. Тогда движение «Оставьте Индию» ответило жестокими и непредсказуемыми выступлениями. Начались стачки и бойкоты, были парализованы телеграф и железнодорожное сообщение, взрывались мины в полицейских участках и на железнодорожных станциях, во многих районах Бихара и восточного Уттар-Прадеша правительство временно прекратило свою деятельность. Вице-король Линлитгоу назвал эти выступления самым серьезным мятежом с 1857 года. В горячке военного времени он прибегнул к массовым репрессиям, в которых были задействованы десятки тысяч солдат, арестовано примерно такое же количество гражданских, а около тысячи человек погибли.
Самый яростный всплеск насилия миновал за несколько недель, а прожженные империалисты, вроде Черчилля и Линлитгоу, убедились, что Британия необходима Индии, чтобы поддерживать мир. Но большинство британских политиков соглашались с коллегами из других стран, особенно американскими, в том, что после войны британское владычество над Индией следует прекратить. «Оставить» Индию необходимо, потому что в мирное время проводить подобные репрессии для поддержания порядка немыслимо и непрактично. Ганди добился своего, хотя и не так, как рассчитывал. Однако в 1942 году партии Конгресса сопротивление удавалось хуже, чем протесты против законов Роулатта в 1919–1921 годах или соляные походы 1930–1931 годов. После ареста лидеров партия не могла ни управлять движением напрямую, ни извлекать из него пользу. Из-за того что лидеры просидели по тюрьмам остаток войны, партия не смогла подготовиться и к послевоенному розыгрышу позиций. А Мусульманская лига, которой не мешали ни британцы, ни Конгресс, продолжала организовывать и мобилизовывать своих сторонников.