Игрушка для босса. Трилогия
![Игрушка для босса. Трилогия](/uploads/covers/2023-02-21/igrushka-dlya-bossa-trilogiya-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Ольга Рей
- Жанр: Современные любовные романы
Читать книгу "Игрушка для босса. Трилогия"
Глава 19. Маргарита
Чем больше я его отталкиваю, тем меньше хочу, чтобы он уходил. Вот и сейчас, видя удаляющуюся мужскую спину, становится немного тоскливо. А вдруг он не вернется? Спустится в машину, задумается о том, что все эти напряги, которые пали на наши плечи в связи с родами соседки, ему даром не нужны. Заведет мотор и отправится к себе домой, где, вероятнее всего, его ждет, может и не любимая, но удобная достойная невеста. А я снова останусь одна.
— Му! — требует девочка на моих руках и тянет меня непонятно куда, а я отбрасываю тоскливые мысли. И что на меня нашло? Видимо от усталости ною. Иду туда, куда указывает ребенок.
Надо бы завтра позвонить Анфиске и узнать, когда она последний раз заходила, чтобы покормить Василису. Просила же ее каждый день забегать, а она…Эх! Если бы сегодня была, сообщила о беспорядке. Хотя, кто его знает, когда воры в квартиру влезли. Может за пару часов до моего приезда.
Странная ситуация и в номере отеля кто-то по вещам лазил. Слишком явные совпадения, а интуиция подсказывает, что все это неспроста. У меня что-то искали? Неужто, Фурия очередной раз подставила? Становится не на шутку страшно, особенно сейчас, когда на руках чужой ребенок. Чувство беззащитности
заполняет сердце, и только надежда на то, что Антон не даст нас в обиду, слегка успокаивает. Быстрее бы он вернулся.
Лиска уже спускалась, бегать по бардаку не решилась. Еду выхватила и залезла в корзинку спать. Девочка, дергает меня за волосы, привлекая к себе внимание, а я выныриваю из бездны своих мыслей и перевожу на нее взгляд. Кудрявое создание, с надеждой глядя в мои глаза, снова принимается чмокать ротиком, ровно так, как описал Антон. А я вопросительно приподнимаю брови. И что это значит?
— К Москве, по-моему, Антарктида подбирается, — заносит в комнату дорожную сумку и расстегивает пуховик. — В машине градусник показывает минус тридцать два, завел, чтобы дать аккумулятору поработать, — а девочка, радостно взвизгнув «Па!», начинает на мне прыгать. Используя меня, как управляемое средство передвижения, тянет к Антону руки.
— Это я «Па»? — переспрашивает изумленный мужик. — Э неее, взять тебя не могу, у меня ладони, словно их час в морозилке держал, попробуй, — протягивает руки девочке, а та тыкает в них пальчиком.
— Нень, — тут же сообщает, поняв, что дядя слишком холодный. Обняв меня за шею, лезет в лицо то ли для того, чтобы поцеловать или укусить. А я откидываю в сторону импровизированное средство обороны и искренне улыбаюсь Антону. Так рада, что он вернулся, аж слезы наворачиваются. Ну что со мной такое?!
— Не спит? — уточняет он, присаживаясь на корточки возле своего багажа. Открыв его, роется в поиске чистой одежды. — Предлагаю везде выключить свет и утихомириться. Остальное завтра уберем, — никого не стесняясь, стаскивает с себя свитер и бросает в сумку, Натянув светлую футболку и, держа в руках простые спортивные брюки, показывает в сторону спальни.
А мне так хочется к нему прижаться, хоть на пару секунд прильнуть к сильной груди. Услышать, как ровно и размеренно бьется его сердце, ощутить тепло тела, забыть обо все. Подпитаться уверенностью, которую он излучает, почувствовать себя в безопасности.
Он так красив и притягателен, даже пахнет породному. Делаю шаг навстречу и тут же одергиваю себя. Нельзя, чужой мужчина. Вопреки жгучему желанию, натягиваю маску безразличия и разворачиваюсь к нему спиной.
— Давай попробуем, — соглашаюсь, смотря, как осоловевшая девочка, трет глаза.
Интересно Антон с нами пойдет или останется в зале? Прислушиваюсь к шагам, но они удаляются. Как жаль, но делать нечего.
На входе в спальню скашиваю глаза в сторону и наблюдаю, как мужчина скрывается в ванной. Что за глупые мысли, у меня даже второго одеяла нет. Захожу внутрь и обвожу более-менее приведенное в порядок пространство.
«Соска!». Неожиданно посещает голову идея объясняющая, почему ребенок может чмокать. Надо бы за ней в соседскую квартиру сходить. Снова выхожу из спальни и, подойдя к запертой ванне, зову Антона, а он тут же щелкнув замком, впускает внутрь.
У него во рту зубная щетка, а губы испачканы зубной пастой. Волосы влажные, слегка растрепанные, видимо, он быстро ополоснулся под душем и уже вышел. Вопросительно дернув подбородком, он отворачивается к зеркалу, нагнувшись, умывает лицо.
— Принесешь соску? — прошу я, упираясь взглядом в пол. Не могу на него смотреть, слишком домашний и желанный, таким он мне очень нравится. А девочка, уложив голову мне на плечо, начинает устало хныкать. — И, наверное, памперс надо поменять, что-то он у нее большой какой-то, — добавляю, замечая, как бумажные труселя у ребенка отвисли до колен. А Антон в ответ положительно кивает.
— Хорошо, сейчас, — я решаю, что лучше поскорей убраться из ванной, нечего мне тут делать.
Возвращаюсь в спальню и опускаю задремавшего ребенка на кровать. Даже соска не понадобилась, девочка и так уснул. Единственное, необходимо бы что-то придумать, чтобы она на пол не свалилась. Беру свое одеяло и скручиваю жгутом, обкладываю с одной стороны, а с другой, подпираю подушкой. Пару секунд смотрю на баррикаду, которую соорудила, но ничего иного в голову не приходит. И так сойдет, подбадриваю себя. Выключив свет, и тихонько притворив за собой дверь, выхожу в зал.
— Все? — удивляется Антон, держа в руке силиконовую пустышку. — Так быстро? — а я положительно киваю головой.
— Не все, а наконец-то, — измученно тяну. — Я так устала, что если меня не положат горизонтально, стеку на пол, — подхожу к нему и утыкаюсь лбом в грудь. На размышления, правильно ли я поступаю, нет сил, поэтому что хочу, то и делаю. — И как женщины справляются с детьми, не знаю, — жалуюсь Антону, а он крепко прижав меня к себе, целует в макушку.
— Это дело привычки, — произносит так уверенно, словно у самого семеро по лавкам. — Трудно, потому что опыта нет, — а я поднимаю на него глаза и улыбаюсь. Все-то он знает.
Пересекаемся взглядом и замираем, глядя друг на друга. Секунды летят незаметно, я не могу оторваться от него. Сердце отзывается, реагируя на близость, а вдох, наоборот, через раз. И вот уже теплое дыхание на моих губах, прикосновения аккуратные нежные. Это не поцелуй страсти, а разговор двух душ. Тихий шепот о том, как долго он меня искал, как сильно я его ждала.
Прижимаюсь к нему сильнее, откликаясь на прикосновения каждой клеточкой своего тела. Таю, словно воск свечи, обласканный пламенем. Так уютно в его руках и тепло. Хорошо, как никогда и ни с кем.
Разум заволакивает невидимая пелена, а контролировать желание, которое от кончиков пальцев поднимается вверх по кровеносным сосудам и сосредотачивается внизу живота, с каждой секундой все сложнее. Не замечаю, как меня отрывают от земли и укладывают на диван. Реагирую только тогда, когда поясница касается мягкой поверхности.
И почему мы не можем просто общаться или дружить? Все наши встречи заканчиваются одним и тем же.
— Антон! — отворачиваюсь от вкусных губ, хотя совсем не хочу его отпускать. — Не надо, — отталкиваю словами, а руками, наоборот, обнимаю за шею. Перебираю пальцами мягкие волосы, которые приятно пахнут моим шампунем.
Он приподнимает голову и вздыхает. Смотрит на меня долго и внимательно, но не выпускает из объятий. Погрузившись в себя на пару мгновений о чем-то думает, а потом спокойно предлагает:
— Давай попробуем, — и снова глаза в глаза, в бездне который я безвозвратно тону.
— Я хочу быть с тобой, а остальное не имеет значение, — мягко касается моих губ. — Мой яркий, неповторимый цветочек, — шепчет, опаляя жгучим дыханием, — ты самое лучшее, что случилось в моей жизни. Ты моя единственная, о которой я даже не мечтал, — целует в нос, щеки, а я улыбаюсь. — Мой лучик солнца, освещающий серые будни. Мой знак бесконечности, — тянусь к нему навстречу, чтобы отблагодарить за невероятные слова, а он тут же перехватывает инициативу.
Не хочу думать о завтрашнем дне. О невесте, которая, нервно поглядывая в окно, ждет его дома. О том, что мы друг другу совсем не подходим. Он нужен мне сейчас как воздух, как свет и вода. Рядом с ним я слабая и одновременно сильная, живая и настоящая. И пусть весь мир катится в бездну, я не готова его отпустить.
Сегодня он мой.
Целуемся долго неторопливо, делясь переполняющим сердце трепетом. Он ничего не требует и не просит, я даю больше, чем могу. Невидимая нить судьбы, окутывая нас, притягивает друг к другу, связывая воедино. А за окном тихо умирает ночь и несмело рождается новый день.
— Пойдем спать, — он знает, что сегодня между нами ничего не будет, у меня критические дни и это к лучшему.
Завтра, на свежую голову, я хочу все обдумать и принять решение. Потому что, если потом, наигравшись, он бросит меня и вернется к своей терпеливой, выгодной невесте. Мне будет некого винить, только себя, а значит и сердце не разобьется. Может это неправильно, заранее готовиться к худшему, но по-другому не умею. Опыт родителей грязным толстым слоем окутывает душу, топя веру в мужчин.
Поднимаюсь на ноги, которые от усталости еле слушаются, и смотрю на Антона, которые тоже, зевая, неспешно выбирается из кресла. Он обнимает меня за плечи, крепче прижимая к себе, и мы неторопливо идем в мою спальню, где, раскинувшись звездой, спит посреди постели маленькая девочка.
Так светло на душе и легко, картина по-семейному уютная. И пусть ребенок не наш и отношения между нами на стадии зарождения, все равно я благодарна судьбе за подаренную сегодня надежду. За возможность помечтать о том, что в жизни может быть счастливая, надежная семья. Не такая, какая была у меня.
Рядом лечь не получится, хотя очень хочется к нему прижаться. Поэтому я целую Антона в щеку и обхожу кровать. Тихонечко достаю из шкафа два флисовых пледа (других одеял в доме нет), один из них переедаю мужчине. Опускаюсь на свою сторону постели, радом с малышкой и прикрываю глаза. Голова такая тяжелая, а мысли неуловимы. Сквозь сон чувствую, как меня гладят по волосам, и легко улыбаюсь кончиками губ. Он все-таки нашел способ касаться меня и это так приятно.
Я просыпаюсь от странной возни в комнате. Тело совсем не отдохнуло за ночь, деревянное и неуправляемое, а веки не разлепляются. Чувствую, что лежу боком на самом краю постели, а со спины меня кто-то плотно подпирает. Неудобно, но делать, если двинусь, то скачусь на пол.
Приоткрываю один глаз, картинка нечеткой пеленой расплывается перед газами, и снова закрываю. Мое непроснувшееся сознание все же улавливает рыжий хвост, мелькнувший среди флакончиков и тюбиков на туалетном столике, где я держу свою косметику.
Гадстово! Ругаюсь про себя. Видимо вчера мы неплотно закрыли дверь спальни, и поэтому с утра пораньше белка пробралась в комнату и сейчас по-хозяйски роется в вещах, упорно проверяя, все ли на месте. Ничего из ее игрушек не уперли воры.
Все бы ничего, если бы мы были дома одни. Но это не так. Своим шуршаньем она может разбудить спящего ребенка, а я пока не готова возиться с девочкой. Расцепляю веки и фокусирую взгляд на электронных часах, расположенных на тумбочке. Всего лишь половина восьмого, мы спали не больше трех часов, двойное гадство.